Питер Свенсон - Девушка с часами вместо сердца

Ознакомительный фрагмент

Потом Эмили проводила Джорджа до Северного корпуса. Он с облегчением вошел в комнату, где, напившись пива, храпел Кевин, который сам был почти влюблен в Одри. Джордж не собирался его будить и проходить испытание заново.

– Зайди ко мне прямо с утра, – предложила декан. – В десять устроит?

– Хорошо.

– Знаешь, где мой офис?

Она объяснила. В десять Джордж был на месте. Он уклонился от встречи с соседями, а кофе взял в дежурной лавке сразу за территорией института. Было невыносимо идти в столовую, слушать пересуды об Одри и ловить на себе взгляды.

Избежал он и общения с Кевином, который, видимо, был в душе, когда позвонила декан. Скоро узнает.

Окна кабинета декана Симпсон выходили на главную площадку кампуса – замерзшую лужайку на склоне, разделенную строем вязов. С утра еще морозило, но на небе не было ни облачка, и кампус сверкал клочками снега и льда. Через пятачок шли закутанные студенты, чаще парами.

– Я попросила Джима Фельдмана заглянуть. Это один из наших психологов-консультантов, он хочет с тобой увидеться. Мы не можем настаивать, но всем будет легче… Нам бы хотелось, чтобы ты с ним встретился. Мы знаем, какие у вас с Одри были близкие отношения.

Джордж не понял ни кто эти «мы», ни откуда в колледже вообще знали о его отношениях с Одри. Он просто кивнул.

– Конечно-конечно, – затем добавил он. – Я поговорю с ним.

Декану Симпсон было за пятьдесят, роста ей едва хватало, чтобы не выглядеть карлицей. На женщине был лиловый свитер с серебряной нитью. Пышная грива седых волос доходила до плеч.

– Хорошо. Мы все потрясены. Подробности из Флориды поступают только сейчас, и наша главная забота – уберечь ближайшее окружение Одри. Мы будем рады, если ты продолжишь учебу, но поймем, если сочтешь это слишком тяжелым. Об этом Джим и хочет поговорить.

– Ладно.

У него не было никаких планов. Перспектива ухода из Мазер-колледжа ужаснула его, но еще страшнее показалось остаться здесь без Одри.

– И еще: раз уж ты здесь, расскажи о других товарищах Одри. Конечно, мы побеседовали с Эмили и еще кое с кем из «Барнарда», но понимаем, какой это груз, и не хотим никого обязывать.

Джордж кивнул, гадая, когда же заглянет Джим Фельдман. В окно било солнце, звучно тикали часы.

– Не знаю. Извините, – произнес он, уже позабыв, о чем таком не знал.

– Тебе необязательно думать об этом сейчас, но будет правильно организовать в колледже поминки. Подумала, ты посчитаешь это здравой мыслью.

Джордж пожал плечами и попытался улыбнуться.

Декан выпятила губу и склонила голову набок.

– Наверное, пора пригласить Джима.

– Давайте.

Она взялась за телефон, и не прошло полминуты, как Джим Фельдман коротко стукнул в дверь и вошел. Он пожал Джорджу руку, затем стиснул плечо. Декан оставила их наедине.

Двумя часами позже Джордж сидел у себя. По коридору зашлепал Кевин – не ошибешься. День только начался, и они еще не виделись с момента возвращения из Бостона. Дверь распахнулась, и Кевин, уже поддатый, качнулся на пороге; он был без перчаток и помахивал упаковкой «Дженеси крим эйл» [12] – двенадцатью бутылками.

– Сука… – заявил он. – Клянусь, ты приложил к этому руку…

Он сделал два быстрых неверных шага через комнату, схватил Джорджа за рубашку, рванул вверх и оторвал пуговицу.

– Господи, Кевин! Какого хрена?

– Ты бросил ее? – Тот снова дернул, и воротник треснул.

– О чем ты говоришь? Нет! – Джордж обеими руками вцепился в запястье Кевина, пытаясь высвободиться.

Кевин, глаза у которого покраснели от спиртного и слез, не выпустил рубашки, и Джордж впервые со вчерашних известий расплакался, твердя, что не имеет никакого отношения к самоубийству Одри.

Кевин, угомонившись, предложил Джорджу пива. Они выпили; одни бутылки опустошались в молчании, другие – под разговор. Снаружи темнело, но парни не зажигали свет; в дверь стучали, они не отзывались.

Вспышка Кевина не удивила Джорджа. Он знал, что сосед по-своему любил Одри, но ни за что не стал бы ее добиваться.

– Наверно, ей с тобой было хорошо, – произнес наконец Кевин – будто подвыпивший священник отпустил грехи. – Это не твоя работа.

– Слава богу.

– Что будем делать? – спросил Кевин.

– Не знаю. Мой консультант, Джим, хочет, чтобы я остался на семестр. Не знаю, сумею ли.

– Да сиди здесь. Насрать на лекции. Вдарим по пивку.

– Не уверен, что мне разрешат.

Кевин пожал плечами.

– Не знаю, что делать, – повторил Джордж.

В действительности он составил план, уже когда возвращался через кампус от декана. Нависшие башни бурого камня, кирпич обеденного зала, голые деревья и толпы студентов, ходивших по равнодушно-одинаковым зданиям, – все было напрочь лишено смысла, казалось почти тошнотворным, потому что Одри мертва. Он решил собрать небольшую сумку и отправиться во Флориду. Уйдет рано утром, пешком доберется до автовокзала в Грейхаунде и сядет на первый автобус в южном направлении. Доедет до Тампы, навестит родных и друзей Одри – может быть, что-то и выяснится. Консультант Джим назвал бы это закрытием гештальта.

– Помираю с голоду, – объявил Кевин.

– Сгоняй поешь и мне чего-нибудь принеси, лады? Столовка закроется через десять минут.

Кевин поковылял прочь, а Джордж подробнее обдумал свой завтрашний отъезд во Флориду. И ни слова соседу – еще увяжется, а он должен проделать это в одиночку.

Глава 6

В воскресенье, в четыре часа пополудни, Джордж во второй раз за уик-энд вывел свой «сааб» за пределы города. Дом Джеральда Маклина находился в Ньютоне – богатом предместье западнее Бостона. Джордж поехал по Коммонвелс-авеню под знак нефтяной компании «Ситго» и мимо высокой ограды парка Фенуэй. Вспомнил о дневном матче «Рейса»[13]. Не напорись он на Лиану в пятницу вечером и не согласись выполнить это дурацкое поручение, сидел бы, скорее всего, в баре своего дружка Тедди, пил холодное пиво и смотрел игру. Внимал бы Тедди, который начал расписывать тонкости, из-за которых «Ред сокс» продули в этом году. После Джордж, может быть, позвонил бы Айрин и выпытал, что у нее на обед, или не позвонил бы и поглощал в баре знаменитых кальмаров Тедди, приготовленных по род-айлендски. Но вместо этого он вез незнакомцу почти полмиллиона долларов в спортивной сумке.

Когда накануне Джордж согласился помочь, Лиана позвонила из его дома Маклину и договорилась о передаче денег. Джордж старался не подслушивать, как Лиана обещала бывшему, что пришлет к нему домой курьера с деньгами. Однако в квартире размером с половину теннисного корта сделать это было сложно. Она сказала что-то о большей части денег, подчеркнув, что речь идет не о всех. Джордж, как минимум, дважды слышал слово «прости». Процедура была назначена на следующий день. Диалог не показался дружеским.

Лиана позвонила и подружке-медсестре. Та сказала, что вероятность разрыва почки у Джорджа очень мала – пусть следит за кровью в моче, ее должно стать не больше, а меньше. Его это не успокоило.

После этих звонков Лиана сказала Джорджу, что ей нужно съездить за деньгами. Утром она принесет их к нему домой.

– Где ночуешь? – осведомился Джордж и моментально возненавидел себя за вопрос, прозвучавший так, будто он подбивал клинья.

– Не в Нью-Эссексе. Раз там ошивается Донни, остановлюсь в отеле. Как-нибудь разберусь.

– Можешь остаться. Поспишь на кушетке.

– Не думаю, что это хорошая мысль. Донни теперь знает твое имя, а значит, и адрес. Он уже наверняка следит за этим местом.

– Тогда тебе, может быть, вообще не стоит уходить.

– Нет, все в порядке. Я вижу Донни насквозь. Он просто пытается запугать меня, чтобы ошиблась и показала, где деньги. Ему, должно быть, посулили немалую долю, и он, конечно, не тронет меня, пока ее не получит. Я уйду, опять стряхну его со следа, заберу деньги и залягу до завтра на дно. Где в людном месте встретимся?

Джордж предложил продуктовый магазин на бостонской Коммонвелс-авеню, и они условились о времени.

– Как с тобой связаться, если понадобится? – спросил Джордж.

– Никак. Придется доверять друг другу. Я буду в магазине.

– Я тоже.

– Если не приду, просто знай, что я почему-то сочла это слишком опасным. Если не придешь ты, я тоже пойму. Это серьезное одолжение.