Мария Жукова-Гладкова - Дама, которой не было

Ознакомительный фрагмент

– Открой тайну: за сколько тебя твоя новая спонсорша купила у Анжелики Львовны? Мне просто любопытно.

– А ни за сколько. Это я над ментами стебался. Терпеть их не могу. У нас с Анжелкой контракт закончился. Мы расстались по обоюдному согласию. На мое счастье, не успели развестись. Но квартирку она на меня уже оформила. Обставила, все чин чинарем. То есть я доволен работой на Анжелку. Теперь деньжат нужно поднакопить на старость и завязывать с этим делом. Женюсь, сына рожу, дерево посажу. Квартира есть и не одна! Загородный дом мне не нужен. У меня к дачам с детства отвращение. Меня у бабушки работать заставляли. Поэтому не люблю никакую загородную недвижимость. У меня от любой клумбы нервный тик начинается. Про грядки вообще молчу.

Глеб мне подмигнул, потом резко стал серьезным.

– Кто ее пристрелил? – спросил он.

– Ну а я-то откуда знаю?! Кстати, куда она собиралась на три недели? У нас в редакции она никому ничего не сказала.

– Она куда-то собиралась?! Сейчас не сезон. И на три недели она никуда не ездила, обалдевала от безделья. На неделю, максимум на десять дней. Да ты сама знаешь. Если только морду перекраивать…

– Куда она все-таки могла поехать на три недели? – серьезно спросила я. – Подумай!

Глеб задумался. На самом деле задумался.

– Ты встречался хоть с какими-то ее родственниками? Слышал про них? – спросила я.

– Нет у нее родственников.

– Подруги?

Глеб странно посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска.

– Но у женщины не может не быть подруг! – воскликнула я.

– Так то у женщины, а это же автомат был. Машина бесчувственная со взглядом хищницы. И если бы она одна такая была… Ведь почти все бабы, с которыми я работаю, такие! Наташка, ищи спонсора! Уходи на фиг с этой работы, пока ты не превратилась в такое чудовище! От души говорю!

Я сомневалась, что у Глеба есть душа, но это другой вопрос. И я не понимала, зачем Анжелика Львовна и неизвестная мне Алла Александровна покупают Глеба. Нет, мне понятно, что им для здоровья нужен качественный секс. Им нужен для сопровождения красивый мужчина, умеющий вести светскую беседу и обладающий светскими манерами. Все это у Глеба не отнимешь. Но неужели на самом деле нельзя найти мужчину, который хотя бы испытывает к ним симпатию? Или с Глебом проще? И искать не надо. И уже проверен знакомыми дамами.

– С кем она ходила по магазинам?

– Анжелка не ходила по магазинам. Домработница ходила. Или я.

– Но одежду-то она сама покупала!

– Зачем ей компания для покупки десяти пар трусов? – удивленно посмотрел на меня Глеб.

Вообще-то да…

– Но неужели она не сидела ни с кем из подруг в кафе, не ходила на выставки…

Глеб не дал мне закончить предложение и захохотал. Смеялся так заразительно, что у меня на губах невольно появилась улыбка. В комнату заглянул один из сотрудников, оставшихся в кабинете с красотками.

– Что тут у вас такого веселого?

Он увидел коньяк и замолчал.

– Заходи, налью, пока начальство не видит, – предложил Глеб, взял мой нетронутый бокал, плеснул туда от души, добавил себе, и двое мужчин с большим удовольствием тяпнули коллекционного коньячка. – Сейчас конфетки какие-нибудь найду, – сказал Глеб, сходил к бару и в самом деле извлек открытую коробку. – Наташка, ты хоть конфетку съешь? Помяни Анжелку хоть конфеткой.

– Я могу заварить чай? – спросила я у Глеба.

– Валяй. Еще по одной? – посмотрел Глеб на парня из органов.

Тот кивнул. Я отправилась на кухню. Николай Павлович и адвокат сидели за столом и тихо переговаривались.

– Что случилось, Наталья Борисовна? – спросил при виде меня Николай.

– Я поставлю чайник. Вы будете чай?

– Будем, – сказал адвокат, и они продолжили беседу тихими голосами.

Вначале я подала чашки Николаю и адвокату, потом налила себе, добавила сахару и отправилась назад в комнату. Туда уже переместились красотки и второй сотрудник. Все баловались коньячком и закусывали конфетами. Чокались, забыв, что Анжелика Львовна мертва. Хотя сейчас не поминки.

Внезапно одна из красоток схватилась рукой за горло, выпучила глаза, попыталась что-то сказать, покачнулась, схватилась за ближайшего мужика из органов, он попытался ее удержать – и рухнул на пол вместе с ней. Но он-то смог встать, а вот она немного подергалась, на губах выступила пена…

– Мама! – воскликнул один из парней из органов и рванул из комнаты. Как вы вскоре поняли – в туалет очищать организм от поглощенного в этой квартире.

Из кухни прибежали адвокат с Николаем Павловичем. К этому времени подружка красотки уже истошно орала, но на нее никто не обращал внимания. Глеб плюхнулся назад в кресло и тупо смотрел на прекратившую шевелиться красотку. Сотрудник органов, оставшийся с нами, пораженно молчал. Я тоже молчала, застыв на месте с чашкой чая в руке. Вернулся очистивший организм парень с внезапно осунувшимся лицом. Хотя если бы он съел отравленную конфету, то очищение организма при помощи двух пальцев в рот его, наверное, уже не спасло бы. Это был какой-то быстродействующий яд…

– Кто ел конфеты? – спросил Николай Павлович.

– Я, – прохрипел очищавший от них организм парень.

– Я, – сказал Глеб.

– Я не успела, – сообщила я.

– Я на диете, – прошептала оставшаяся в живых красотка. – А Лариска решила себя побаловать.

– Откуда конфеты? – задал следующий вопрос Николай Павлович и посмотрел на Глеба.

– Из бара, – кивнул тот.

Николай Павлович проследовал туда, широко раскрыл дверцу, и нашему взору представился большой выбор разнообразных бутылок, пара коробок печенья и три – конфет.

– Вы взяли первую попавшуюся? – спросил адвокат.

– Открытую, – ответил Глеб и сглотнул.

– Анжелике Львовне конфеты дарили? – посмотрел на меня Николай.

Я пожала плечами.

– Бывало, что гости приходили с какой-то дорогой выпивкой и коробкой дорогих конфет, – сообщил Глеб. – А так по списку все необходимое покупала домработница. Я делал крупные покупки. Вообще Анжелка любила сладкое.

– Навряд ли домработница купила отравленные быстродействующим ядом конфеты, – заметил пришедший в себя сотрудник органов. По всей вероятности, он понял, что опасность ему больше не угрожает. – Коль, опять надо группу вызывать.

Мне пришлось надолго задержаться в квартире Анжелики Львовны, дать показания под протокол. Вскрытую коробку забрали на экспертизу в надежде обнаружить на ней отпечатки пальцев, от которых можно будет плясать. Да и каждую оставшуюся конфетку следовало проверить. Все прекрасно понимали, что отравить хотели не погибшую красотку, а Анжелику Львовну, которая погибла другим образом. То есть смерти ей желали как минимум два человека. Не исключено, что и большее количество, но двое предприняли реальные попытки. Ни Глеб, ни я не могли сказать, кто принес Анжелике Львовне злосчастную коробку. Глеб повторил теперь уже сотрудникам органов, что у его жены не было подруг. Я предложила расспросить Леночку. Если кто-то и сможет что-то сказать о жизни Романицкой, то ее личная секретарша.

Глава 6

Мне все-таки пришлось заехать на работу. В большом зале сидел фотограф и один из наших репортеров, который не мог работать дома, так как там все время плакал маленький ребенок. Молодой папаша предпочитал проводить большую часть суток на работе и иногда даже оставался спать на офисном диванчике, заявляя, что ему здесь комфортнее, потому что он здесь высыпается!

Мужчины с большим интересом выслушали мой рассказ, потом я отправилась к себе в кабинет писать письмо Демпси, затем наконец поехала домой. Пришлось еще раз рассказать о событиях дня, теперь уже маме, которая хваталась за голову и велела мне ничего не есть и не пить из кабинета Анжелики Львовны.

Я замерла на месте. А ведь у нее в кабинете тоже могут лежать конфеты. Она любила сладкое. Это Глеб правильно заметил. И коньяк может стоять. Мы им потчуем дорогих гостей. Приезжающие американцы почему-то больше всего любят джин с тоником в голубых банках. Конечно, они не отказывают себе и в других алкогольных напитках и регулярно перебирают с количеством, но на работе пьют только этот джин в банках. По крайней мере, так бывало в моем присутствии. Запираясь у себя на пятом этаже, они могут пить все, что угодно. Наши же граждане с удовольствием принимают дорогой коньяк, закрепляя им заключение сделки и, например, подписание договора на предоставление рекламных площадей в нашем журнале.

Наконец я отправилась спать. В этот день я больше ничего не могла делать. Мама сказала, что помоет посуду.

На следующий день я приехала в офис к одиннадцати. Я редко приезжаю раньше. Работа у нас творческая, а творческие люди поздно ложатся и поздно встают. В большом зале почти никого не было. Я бросила сумку в свой кабинет и отправилась к Леночке, чтобы, в частности, предупредить ее насчет конфет и прочих продуктов и напитков из кабинета Анжелики Львовны.