Слоновая кость - Мерседес Рон

Я смотрела на закрытую дверь, пытаясь понять, что за человек ждет меня по ту сторону.

– Открой немедленно, Марфиль, – сказал он, осторожно постучав костяшками пальцев. – Не заставляй вышибать дверь…

В конце концов я поднялась с пола и открыла дверь. Он был в черной толстовке, которую я не видела на нем раньше.

Наркоторговец или нет, он все равно был невероятно красив и сексуален.

Уставилась на него, и он делал то же самое. Я закрыла глаза, когда он погладил меня по щеке, а затем по шее.

– Мне так жаль, – прошептал он на ухо, и я задрожала. – Прости меня, Косточка.

Он поцеловал чувствительную кожу уха.

Это успокоило на несколько секунд. Затем вспомнила, что он собирался сделать, и оттолкнула, как будто это обожгло.

– Больше ты меня не поцелуешь, Себастьян.

Я отползла от него и забралась на кровать, свернувшись в клубок. Не знала, чего ждем. Единственное, что было точным, – он собирался оставить меня с Маркусом, потому что никогда не видела его таким разбитым и обеспокоенным.

– Выпей это, – сказал он через некоторое время, протягивая мне стакан воды и таблетку, как и раньше.

– Мне не нужна таблетка, я в порядке.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Мне нужно очнуться от этого кошмара.

Себастьян смотрел на меня, все еще держа таблетку. Наконец взяла ее и положила в рот. Нужно было поспать, не видя лиц мертвых телохранителей, подруги, истекающей кровью у меня на глазах, Маркуса, ждущего в темнице, чтобы сожрать.

После таблетки сразу же почувствовала слабость, и когда Себастьян поднял на руки, я поняла, что несет он меня не в кровать, а в машину.

Последнее, что увидела перед тем, как беспомощно закрыть глаза, – как слеза скатилась по щеке Себастьяна.

Хоть бы все это оказалось очередным кошмаром.

Эпилог

Себастьян

Она проспала всю дорогу до аэропорта Ньюарка. На этот раз я не поднимусь с ней в самолет, не смогу сжимать ее ладонь ни при взлете, ни при посадке. Если бы только это: я должен расстаться с ней.

Уже более половины часа я сидел с ней в машине, терпеливо отсчитывая минуты до пробуждения. Снаружи стоял частный самолет Маркуса Козэла, все ждали моей отмашки: когда я посажу Марфиль в самолет, который унесет ее за тысячи миль от меня.

Марфиль зашевелилась, и я приготовился к тому, что должно было произойти. Сначала она медленно открыла глаза. Ее взгляд засиял, когда она поняла, что я рядом. Неповторимый блеск, который сводил с ума все эти месяцы. Свет, который будет преследовать, пока не увижу его вновь. Но длилось это недолго: должно быть, она воспроизвела в голове события последних часов, и тень омрачила прекрасное лицо, стирая любые признаки счастья, надежды и облегчения при виде меня.

– Где мы? – спросила она, оглядываясь по сторонам, и замерла, увидев самолет в нескольких метрах от нас. Это был Dassault Falcon 7X, один из лучших реактивных джетов бизнес-класса, с дальностью полета 5950 морских миль. Его стоимость составляла почти пятьдесят миллионов долларов, что еще раз демонстрировало, сколько денег порождает мир, в котором он был создан.

– В аэропорту Ньюарка, – ответил я, не встречаясь с ней взглядом. Не хотел знать, о чем она думает и как, должно быть, напугана. Изменить сейчас что-либо было не в моей власти, я просто горел желанием убить всех и забрать ее с собой.

– Ты накачал меня наркотиками?

Я взглянул на нее и, прежде чем она успела выбежать, запер машину. Мне необходимо было еще немного времени с ней наедине, чтобы убедиться – она понимает, что должно произойти.

– Это всего лишь успокоительное, чтобы ты отдохнула…

– Ты привез меня сюда силой.

Она повернулась, чтобы открыть дверь, и, когда поняла, что та заперта, бросила на меня взгляд, которым можно убить. И все же в глубине прекрасных, пылающих гневом глаз я заметил страх, который не покидал ее с тех пор, как две ночи назад все полетело к чертям.

– Открой эту гребаную дверь, Себастьян.

– Открою, но сначала нужно объяснить, почему я привез тебя сюда.

– Я не сяду в самолет.

Я вздохнул и полностью повернулся к ней, слегка подавшись вперед.

– Это лишь на время…

– Я не сяду в самолет, – повторила она твердо, решительно, безапелляционно.

– Тебя ждут в Майами. Это единственное место, где ты будешь в безопасности, по крайней мере, пока не поймем, как действовать дальше…

– Я не сяду в самолет! – крикнула она и лихорадочно задергала ручку двери. Ее голос охрип от едва сдерживаемых слез, и я возненавидел себя.

– Марфиль, послушай меня! – повысил голос я, чувствуя, что она сейчас разрыдается. Взял ее за руки и крепко сжал, заставляя посмотреть на себя.

– Это всего лишь на время. Я вытащу тебя.

Слова медленно проникали в ее сознание, будто сквозь толщу воды.

– С чего тебе верить? Ты лгал с самого начала.

– Верь мне, потому что я люблю тебя. Я люблю тебя, слышишь? – сказал я и обхватил ее за шею, притянув к себе, пока наши лбы не соприкоснулись. Почувствовал, как у нее перехватило дыхание, и сердце бешено забилось в ответ. – Если бы где-то сейчас существовало более безопасное место, мы бы уехали. Я бы увез тебя туда не раздумывая. Но его нет, я не могу допустить твоей смерти, понимаешь?

Марфиль сморгнула подступившие к глазам слезы. Они покатились по ее бледным щекам – вид, от которого сердце рвалось на куски.

– Ты снова лжешь… – прошептала она.

Ее дыхание коснулось моих губ. Она попыталась отстраниться.

– Стал бы я лгать, когда меня могут убить за то, что я чувствую к тебе?

Она подняла глаза, и что-то в ее взгляде кольнуло.

– Почему ты не сказал раньше?

– Потому что надеялся, что пройдет. Потому что отказывал себе в этом чувстве. Но чем больше сопротивлялся, тем сильнее влюблялся.

Она закрыла глаза, и мне захотелось увезти ее, спрятать ото всех и рассказать правду.

Марфиль глубоко вздохнула и снова посмотрела на меня.

– Не жди, что отвечу тебе тем же. Себастьян, больше ты не услышишь от меня этих слов… Никогда.

Ощутил боль, словно в сердце вонзили кинжал, но не ждал другого. Знал ее слишком хорошо, чтобы понять: Марфиль никогда не простит того, что я собирался сделать.

– Ты созвучна своему имени, так же прекрасна и холодна, как слоновая кость. Я же… всегда буду черен, как эбеновое дерево.

– Не заговаривай мне зубы. Ты всегда будешь тем, кто продал меня убийце!

Незаметно она