Хеннинг Манкелль - Белая львица

Возле флагштока на посыпанной гравием дорожке стоял Коноваленко, мочился. Он был босиком, в штанах и расстегнутой рубашке. Валландер не шевелился. И все же что-то насторожило Коноваленко — возможно, неусыпное чутье к опасности. Он обернулся. Пистолет был у Валландера в руке. Долю секунды оба оценивали ситуацию. Валландер сообразил, что Коноваленко совершил ошибку: оставил оружие в доме. Коноваленко сообразил, что Валландер либо убьет его, либо ранит, прежде чем он успеет добежать до двери. Выход был только один. Мощным рывком Коноваленко бросился в сторону, на миг очутившись вне зоны огня. И помчался во весь дух, время от времени виляя вбок, перескочил через забор. Он был уже на Хеммансвеген, когда Валландер наконец смекнул, что к чему, и побежал следом. Все произошло очень быстро. Потому-то Валландер не заметил Сикоси Цики, который, стоя у окна, наблюдал за происходящим.

Сикоси Цики понял, что случилось непредвиденное. Хотя и не знал, что именно. Однако решил, что вступают в силу инструкции, которые Коноваленко дал ему накануне. «Если что-нибудь произойдет, — сказал Коноваленко, вручая ему конверт, следуй этим инструкциям. Тогда ты вернешься в ЮАР. Можешь связаться с человеком, которого ты уже видел, он даст тебе денег и проинструктирует напоследок».

Сикоси Цики оставался у окна лишь секунду-другую.

Потом сел к столу и распечатал конверт.

Час спустя он покинул виллу и исчез.

Коноваленко выиграл метров пятьдесят. Валландер невольно удивился, как он может бежать с такой немыслимой быстротой. Направлялись они в ту сторону, где Валландер оставил свою машину. Значит, машина Коноваленко на той же стоянке! Валландер чертыхнулся и помчался быстрее. Но расстояние не сокращалось. Он оказался прав. Коноваленко подбежал к «мерседесу», распахнул незапертую дверцу и включил зажигание. Все это заняло считаные секунды, и Валландер понял, что ключи были в стартере. Коноваленко подготовился, хотя и совершил ошибку, выйдя на улицу без оружия. В тот же миг Валландер заметил вспышку и инстинктивно метнулся в сторону. Пуля просвистела мимо и ударила в асфальт. Валландер скорчился за велосипедной стойкой, надеясь, что противник не видит его. В следующий миг он услышал рев мотора — «мерседес» рванул с места.

Он кинулся к своей машине, неловко пытаясь сунуть ключ в зажигание и думая, что наверняка снова упустил Коноваленко. Но не сомневался, что прежде всего тот постарается покинуть остров. Оставшись здесь, он рано или поздно окажется в кольце. Валландер изо всех сил нажал на газ. На развороте у опоры моста он засек Коноваленко. Нарушая все правила, обогнал тяжелый медлительный грузовик и кое-как справился с управлением, едва не врезавшись в посадки на разделительной полосе. Потом погнал по мосту. «Мерседес» был прямо впереди него. Надо что-то придумать. В гонках ему, пожалуй, Коноваленко не обставить.

Все закончилось на самой высокой точке моста.

Коноваленко мчался на огромной скорости, но Валландер висел у него на хвосте. Уверившись, что не заденет ни одну из машин на полосе встречного движения, он выстрелил из пистолета прямо через лобовое стекло, целясь в «мерседес» Коноваленко. Первый выстрел прошел мимо. Зато второй, на счастье, попал в заднее колесо. «Мерседес» сразу пошел юзом, и Коноваленко не сумел выровнять его. Валландер отчаянно нажал на тормоза, меж тем как машина Коноваленко на полной скорости ударила прямо в бетонное ограждение моста. Жуткий грохот. Что произошло с самим Коноваленко, комиссар не видел. Но, не раздумывая, на малой скорости въехал прямо в разбитую машину. Удар по грудной клетке — ремни безопасности натянулись. Валландер рвал рычаги, давая задний ход. Покрышки взвизгнули, он отъехал назад для нового разгона. И повторил свой маневр. «Мерседес» швырнуло еще на несколько метров вперед. Валландер вновь подал машину назад, распахнул дверцу и укрылся за нею. Позади уже выстраивалась пробка. Когда Валландер взмахнул пистолетом и крикнул автомобилистам, чтобы они держались подальше, многие бросили свои машины и побежали прочь. На противоположной стороне моста тоже возник затор. Коноваленко не появлялся. И все же Валландер несколько раз выстрелил в искореженный «мерседес».

После второго выстрела взорвался бензобак. Позднее Валландер так и не мог установить, отчего произошел взрыв — от его пули или же бензин вспыхнул по какой-то другой причине. Пламя мгновенно охватило «мерседес», повалил густой дым. Валландер осторожно приблизился.

Коноваленко горел.

Его зажало в машине, он лежал на спине, наполовину вывалившись через лобовое стекло на капот. Никогда Валландер не забудет этот неподвижный взгляд, Коноваленко словно не верил, что все это происходит с ним. Потом его волосы вспыхнули, и через секунду-другую Валландер понял, что он мертв. Вдалеке завыли сирены. Валландер медленно вернулся к собственной помятой машине, прислонился к дверце.

Потом посмотрел на Кальмарский пролив. Вода сверкала. Пахло морем. Голова у него была совершенно пустая, без единой мысли. Что-то кончилось, и это ощущение одурманило его. Затем он услышал усиленный мегафоном голос, который приказывал кому-то бросить оружие. Он не сразу сообразил, что приказ адресован ему. Оглянулся, увидел на кальмарском берегу пожарные и полицейские машины. «Мерседес» Коноваленко еще горел. Валландер посмотрел на свой пистолет и — бросил его в воду. Полицейские с оружием на изготовку направились к нему. Валландер взмахнул полицейским удостоверением и крикнул:

— Комиссар Валландер! Я полицейский!

Скоро его окружили недоверчивые смоландские коллеги.

— Я полицейский. Мое имя Валландер, — повторил он. — Возможно, вы читали обо мне в газетах. На прошлой неделе я был объявлен в розыск.

— Верно, я вас узнаю, — сказал один из полицейских на смоландском диалекте.

— В горящей машине находится некто Коноваленко, — сказал комиссар. — Этот человек застрелил нашего коллегу в Стокгольме. И еще многих людей.

Валландер огляделся.

Внезапно нахлынула целая буря чувств — то ли радость, то ли облегчение.

— Едемте! — сказал он. — Мне позарез нужно выпить кофе. А здесь уже ничего больше не случится.

31

Ян Клейн был арестован в своем служебном кабинете около полудня в пятницу, 22 мая. Утром, в самом начале девятого, генеральный прокурор Вервей выслушал доклад Схееперса о решении президента де Клерка, принятом накануне поздно вечером. После этого он без комментариев подписал ордер на арест и обыск в доме. Схееперс потребовал, чтобы арест осуществил комиссар Борстлап, который в ходе расследования убийства ван Хеердена произвел на него благоприятное впечатление. Доставив Яна Клейна в помещение для допросов, Борстлап перешел в соседнюю комнату, где ждал Схееперс, и доложил, что задержание прошло без эксцессов. Хотя кое-что он заметил, и это кое-что показалось ему важным и даже тревожным. Сам он располагал весьма скудной информацией о том, почему сотрудник разведслужбы взят под стражу. Схееперс ссылался на секретность, необходимую во всех мероприятиях, связанных с национальной безопасностью. Но Борстлапа конфиденциально предупредили, что президент де Клерк в курсе событий. Поэтому Борстлап инстинктивно чувствовал, что должен сообщить о своем наблюдении.

Дело в том, что Ян Клейн нисколько не удивился аресту. Борстлап угадывал в его возмущенной реакции плохое актерство. Видимо, он был кем-то предупрежден. А поскольку, как Борстлап понял, решение об аресте было принято очень быстро, он пришел к выводу, что у Яна Клейна есть сообщники либо в ближайшем окружении президента, либо в генеральной прокуратуре. Схееперс внимательно выслушал соображения Борстлапа. С тех пор как де Клерк подписал ордер, прошло менее двенадцати часов. Кроме президента об аресте знали только Вервей и Борстлап. Необходимо безотлагательно информировать де Клерка, что в его кабинете, по-видимому, есть «жучки». Схееперс попросил Борстлапа подождать за дверью, пока он сделает важный телефонный звонок. Но де Клерка тот не застал. В секретариате сообщили, что у президента совещание и связаться с ним можно будет только во второй половине дня.

Схееперс прошел к Борстлапу Ян Клейн подождет. Хотя иллюзий насчет того, что Ян Клейн встревожится, не зная причины своего ареста, Схееперс не питал. Допрос он отложил скорее ради себя самого. Грядущая встреча с Яном Клейном отнюдь не внушала ему уверенности.

Они поехали в дом Яна Клейна, расположенный неподалеку от Претории. За рулем сидел Борстлап, Схееперс устроился на заднем сиденье. Внезапно ему вспомнилась белая львица, которую они с Юдифью видели в заповеднике. Это образ Африки, думал он. Отдыхающий зверь, спокойный и недвижный, пока не поднимется и не явит всю свою дремлющую силу. Хищный зверь, которого нельзя ранить, можно только убить, если он нападет.