Мертвый сезон. Мертвая река - Джек Кетчам

Мысленно она представила себе, как он со сломанной шеей лежит на куче досок и бревен – и на какое-то мгновение ее охватило отчаянное желание втащить Люка обратно в комнату, через это же самое окно вернуть к себе, а потом прижать крепко-крепко и сидеть так до тех пор, пока все это не кончится, пока они не останутся совсем одни, и ни ночь, ни даже Стивен не смогут причинить им ни малейшего вреда.

Мелисса не издавала ни звука.

Снизу же продолжали доноситься отчаянные вопли Эми. Кто-то снова попытался высадить дверь. «Ты должна сделать это», – сказала она себе.

– Люк, подогни ноги, – проговорила Клэр настолько спокойно, что хладнокровие в голосе даже поразило ее.

Ради его же блага.

– Я люблю тебя. Я спущусь следом за тобой. Ну, давай, на счет три. Раз, два…

Она ощутила, как напряглись, а затем снова расслабились его пальцы.

– Три!

Клэр приказала пальцам разжаться и почувствовала, как мальчик выскользнул вниз. Не обращая внимания на удар топора в дверь, она смотрела, как он со страшной скоростью удаляется от нее, падает, переворачивается, едва не сверзившись с бревен, – слава богу, все же удержался! – и снова вскакивает на ноги.

Она повернулась к Мелиссе, и в тот же самый момент услышала, а вместе с тем и увидела, как топор в очередной раз вонзился в дверь, прорубил ее насквозь, и тут же заметила промелькнувшие в проломе очертания крупного, обнаженного по пояс мужчины, вымазанного в чем-то вроде смальца, ухмыляющегося и поблескивающего крохотными, почерневшими, смахивающими на острые кабаньи клыки зубами.

Клэр схватила лежавший на кровати шерстяной шарф Дэвида, укутала младенца – и тут же услышала новый удар топора. На сей раз в расширившемся проломе показалось уже лицо мужчины, наблюдавшего за всеми ее передвижениями. Напряженно водя глазами по комнате, он словно уловил смысл ее действий, понял, что именно она собирается сделать, – а Клэр уже взобралась на кровать и стала подходить к краю подоконника.

Удары топора, все более частые, оглушительным грохотом отдавались в ушах Клэр, когда она все же встала у кромки оконной рамы и, придерживая одной рукой ее верхний край, другой плотно прижала к себе Мелиссу, после чего шагнула вперед, скользнув спиной о край подоконника.

По позвоночнику метнулась обжигающая, острая боль, тут же потонувшая в чувстве свободного падения, в миге абсолютной свободы, настолько пронзительной и ужасающей, что она невольно вытянула свободную руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь, сохранить равновесие – как если бы летела не сквозь пустоту воздуха, а погружалась в толщу воды. Но уже через долю секунды она снова инстинктивно вспомнила про Мелиссу, еще крепче прижала ее к себе и тут же ощутила удар. Оказавшись на бревнах, Клэр поняла, что сделала что-то не так, ибо уже через мгновение ее мозг до краев залила белизна далеких звезд. Тут же на смену ей пришел мрак, остро пахнущий здешним хвойным лесом.

* * *

Скованный шоком, Дэвид лежал на полу и смотрел на маячивший наверху пустой экран монитора. Он узнал эту фразу, хотя никак не мог понять, откуда она взялась – такая простая, без конца крутящаяся в голове.

Темные чащобы.

Он все еще продолжал воспринимать доносившиеся из телевизора голоса и прочие звуки, пока кто-то с силой не вмазал по прибору. В нос ударил характерный запах горелой проводки, и Дэвид тут же вспомнил, кто он такой, где находится – и кто этот странный хирург, в данный момент оперирующий его, свесив над ним голые окровавленные сиськи.

Дэвид не помнил, как девушка-хирург расстегивала его рубашку, хотя наверняка было и это – ведь в противном случае она не смогла бы добраться до его раны; и вот сейчас она проводит скальпелем острую и тонкую полоску, тянущуюся от его ключицы – через грудину – прямо к животу. Мягко хлюпает расходящаяся под ее пальцами плоть.

Но какая же поразительная у нее анестезия… Скользнув взглядом вниз, он увидел свои собственные органы, лежащие под дымящимся тонким слоем крови, свои легкие, сердце, а чуть ниже – диафрагму, желудок, печень.

И главное – никакой боли.

Разве что зуд где-то под ключицей, да еще – прикосновение чего-то очень холодного. Как если в жаркий летний полдень выпить стакан ледяной воды и ощутить, как движется жидкость по твоему пищеводу.

Судя по всему, у него было что-то не в порядке с сердцем и речь шла о его пересадке. Он видел, как девушка-хирург медленно протянула руки и достала его все еще трепещущее сердце из груди… а потом, словно в дурном сне, подняла его ко рту и вонзила в него зубы. Двое ее ассистентов принялись ковыряться грязными пальцами в районе печени.

Все так же пребывая в состоянии наркотического кошмара, он наблюдал за тем, как ритмично двигаются ее жующие челюсти.

Взгляд Дэвида снова соскользнул на экран монитора – пустой, погасший.

Ничего не показывающий, совсем как в сериалах типа «Скорой помощи».

Подметив этот интересный факт, Дэвид наконец-то уразумел, что умер.

* * *

– Мамочка! Проснись! Мамочка!

Люк тряс ее. Она по-прежнему сжимала младенца Эми мертвой хваткой.

Упав на штабель дров, Клэр резко завалилась на бок и сильно ударилась головой о стену дома. К счастью, без сознания она пребывала буквально какую-то секунду, поскольку и сейчас все так же крепко прижимала к себе Мелиссу.

Подняв взгляд на окно, она увидела именно то, что так боялась увидеть: сверху на них смотрел тот самый мужчина, мигом скрывшийся внутри дома.

Клэр соскочила на землю, ухватила Люка за руку и устремилась с ним к зарослям высокой травы.

– Я знаю дорогу! – воскликнул мальчик.

Мелисса зашлась в плаче, и Клэр никак не удавалось ее успокоить.

– Показывай, – сказала она.

* * *

Девушка уже поднесла нож к горлу матери младенца, намереваясь рассечь его, когда с лестницы кубарем скатился Первый Добытый, тут же устремившийся к стеклянным дверям. Женщина остановила его, окинула вопросительным, сердитым взглядом.

«Что-то у него не получилось, – подумала Девушка. – У Первого Добытого что-то не получилось!»

Это ее откровенно порадовало.

Он указал рукой в сторону дверей.

– Ребенок… женщина и мальчишка!

Явно чувствуя смущение, Первый Добытый тоже рассвирепел – и теперь яростно размахивал рукой с зажатым в ней молотком.

Ведь Женщина не сказала им ни про мальчика, ни про какую-то другую женщину, кроме той, курчаво-рыжей. Их появление, похоже, застало врасплох и ее.

И это тоже порадовало Девушку – то, что и Женщина могла ошибаться.

Женщина сделала один-единственный жест рукой,