Убийство в час быка - Ирина Градова
Кайрат вышел в коридор, где по-прежнему толпились люди, но Пака не увидел. Может, он дает интервью снаружи? Парень накинул куртку и уже собрался выходить, когда зазвонил его телефон, и на экране высветилось: «Шеф».
– Евгений Михайлович, я вас потерял… – начал было Кайрат, но Пак перебил его, сказав:
– Дуй на черную лестницу. Мухой!
Молодой человек рванул по коридору, куда сказано. По мере того как он продвигался к черному выходу, людской ручеек таял на глазах, и вот уже коридоры опустели и быстрые шаги Кайрата сопровождало гулкое эхо. Процесс по делу Пака не был единственным, который рассматривали в этот день, но под него освободили целый этаж, чтобы случайные люди не путались под ногами. Распахнув дверь на лестницу, Кайрат увидел, что она пуста. Перегнувшись через перила, он заметил прокурора: тот сидел на ступеньках, вцепившись руками в металлические прутья.
– Евгений Михайлович, что случилось?! – встревожился парень. – Вам плохо?
– Подгони машину, чтобы… чтобы журналюги не увидели, – с видимым трудом процедил сквозь зубы Пак.
– Может, «скорую»…
– Я сказал, машину!
– Но…
– Поедем в больничку… к моему брату… Двигай, давай!
Кайрат опрометью бросился к выходу. Там было пусто, но, глянув туда, где располагался главный вход в здание городского суда, он увидел толпу людей и скопление служебных автомобилей. Парень поспешил к машине прокурора, припаркованной на противоположной стороне.
* * *
Лежа на больничной койке, Евгений уныло наблюдал за тем, как жидкость из капельницы медленно сочится в трубку, доставляющую какую-то медицинскую гадость в его вену. Слава богу, хоть боли больше нет! Он плохо помнил, как Кайрат доставил его в больницу, как его переложили на каталку и отвезли сначала в смотровую, куда спешно прибежал Михаил, а потом еще куда-то. Он запомнил, как вдохнул наркоз и провалился в нирвану. Затем, получив обезболивающее, Евгений проспал почти сутки.
Первой, кого он увидел, открыв глаза, была Людмила: она всю ночь просидела на неудобном стуле, держа его руку в своей. Он не чувствовал в себе сил противостоять надвигающейся буре, но, к его удивлению, жена не стала скандалить, а лишь сказала, что все обязательно будет хорошо.
Евгений с ужасом ожидал визита профессора Турчинского, предвидя плохие новости. Что ж, сам виноват – дотянул до последнего… Хорошо, что Мила вышла: в ее присутствии он чувствовал себя виноватым и не мог жалеть себя на полную катушку, вынужденный вместо этого успокаивать ее.
– Ну что ж вы, дружочек, довели себя до такой, с позволения сказать, криминальной кондиции? – прокряхтел профессор, входя в одноместную палату, которую выбил для брата Михаил: помимо его койки здесь располагались диванчик, тумбочка, телевизор, стол с тремя стульями и шкаф для одежды – ни дать ни взять четырехзвездочный отель!
Лев Ильич Турчинский оказался невысоким пожилым дядькой приятной полноты, с седой бородкой и на удивление густыми для его возраста волосами стального цвета. Его халат выглядел мятым и потрепанным, хотя определенно был чистым, а лицо выражало такое неподдельное дружелюбие, что Евгений не на шутку испугался: с таким вот лицом обычно сообщают самые неутешительные новости, стараясь смягчить удар.
– Режьте, профессор, не дожидаясь перитонитов![18] – процедил Евгений.
– Не ожидал услышать такие слова от молодого человека! – радостно всплеснул руками Турчинский. – Ну с тем, чтоб «резать», мы, пожалуй, подождем, хотя признаю, до перитонита вы и впрямь едва не допрыгались, батенька!
– Доктор, что с моим мужем? – спросила Мила, входя в приоткрытую дверь. В руках она несла плошку с больничной едой, от одного вида которой у Евгения свело внутренности. Запаха у месива не было вовсе – и, наверное, это к лучшему, иначе его вывернуло бы наизнанку!
– Что вы хотите услышать? – хмыкнул профессор, прищурившись на Людмилу.
– Это… это серьезно?
– Конечно, дорогуша: вашего супруга доставили ко мне практически в бессознательном состоянии! Как думаете, серьезно это, или нет?
– Так это…
– Это не рак.
Евгений только сейчас понял, что до сих пор дышал через раз. Миска в руке Милы предательски задрожала, но она умудрилась сохранить невозмутимое выражение лица.
– Это же отличная новость! – воскликнула она. – Разве нет, доктор?
– Ну, это смотря с чем сравнивать, – покачал головой профессор. – Язва желудка – не самый приятный диагноз, знаете ли!
– Язва? – переспросил Евгений, чувствуя, как тугой комок, в который были скручены его нервы с момента, как он пришел в себя, расслабился.
– Она самая, дружочек, – кивнул Турчинский. – Она, голубушка! Еще чуть-чуть, и без оперативного вмешательства не обошлось бы, но вам несказанно повезло, что сильный болевой синдром заставил вас приехать в больницу!
– Зачем мне давали наркоз?
– А-а, так вы помните! Вам делали ЭГДС – гастроскопию, если простыми словами. Так как вы находитесь в стадии обострения, пришлось использовать анестезию, но поверьте, мы были очень, очень аккуратны… Как ощущения?
– Ничего не чувствую.
– Прекрасно! – одобрительно закивал профессор.
– Так, значит, операция не требуется? – уточнила Людмила, к которой вернулась ее обычная практичность. – Это точно?
– На данный момент не вижу показаний для хирургии, – подтвердил Турчинский. – Пока попробуем терапию, а там видно будет. Но вам, дружочек, придется соблюдать определенные правила, и ваша жизнь отныне будет подчинена строгому расписанию!
– Что конкретно нам нужно делать, Лев Ильич? – деловито поинтересовалась Людмила.
– Главные причины язвы желудка – стресс и плохое питание… Когда я говорю «плохое», – тут же добавил врач, заметив, что Людмила открыла рот, чтобы начать протестовать, – то имею в виду нерегулярное и беспорядочное, а вовсе не подвергаю сомнению ваши кулинарные способности, моя дорогая! Как я понимаю, стресс при вашей, гм… службе, друг мой, исключить невозможно, значит, остается питание. Медсестра передаст вашей супруге список разрешенных продуктов: предупреждаю, что в первый месяц вам почти ничего нельзя.
– А что можно? – нахмурилась Мила, мысленно похоронив свои планы испробовать новые рецепты.
– Ну, можно, к примеру, гречку, паровой омлет, рисовый отвар…
– Вкуснятина! – пробормотал Евгений.
– А еще постную рыбу, паровые котлеты из индейки или кролика… Полный перечень вам выдадут. Позже можно будет постепенно вводить новые продукты, но о жареной пище, к сожалению, придется забыть навсегда!
– Ничего, – жизнерадостно прощебетала Людмила, – мы приспособимся!
– Вам – необязательно, а вот супругу вашему – всенепременно! Но главное – регулярное питание, понятно? Каждые два-три часа.
Евгений едва слышно хмыкнул: и как, скажите на милость, это возможно?!
– Возможно, дружочек, очень даже возможно, – словно прочтя его мысли, возразил доктор. – Если, конечно, вы желаете жить долго и счастливо и радовать вашу замечательную семью!
– Я
