Джеймс Берк - Блюз мертвых птиц

Я посмотрел вперед на темнеющий горизонт и попытался выбросить эти мысли из головы. Мы пролетели над округами Лафурше и Джефферсон, пересекли бухту Баратария и длинную пуповину суши, далеко вдающуюся в Залив и известную как округ Плаквемайнз, старая вотчина Леандра Переза, расиста и диктатора, который приказал запереть на замок католическую церковь после того, как архиепископ назначил пастором чернокожего. Вдали виднелись дымно-зеленые воды Залива, а на горизонте возникала иссиня-черная масса грозовых туч, пронизываемая яркими молниями.

Клет уснул, опустив голову на грудь. Я чувствовал, как вздрагивает фюзеляж самолета в восходящих потоках воздуха.

— Вот остров Гранд Госьер, — сообщила Джули, — я иду на посадку, придержите там свои задницы.

Глава 24

Мы сделали широкий разворот к востоку от национального заповедника дикой природы. Косой дождь хлыстами бил по ветровому стеклу, мокрые, блестящие крылья ярко смотрелись на фоне темнеющего с каждой минутой неба. Вдалеке я увидел остров с небольшим пляжем цвета печенья, бухтой и огороженной группой зданий, стоящих среди пальм. Мы начали снижение, и у меня моментально заложило уши.

— Кто-нибудь хочет сэндвич с луком и ветчиной? — спросил Клет.

— Скажи ему, чтобы он заткнулся, если не хочет идти пешком, — посоветовала Джули, не отводя глаз от бухты и волн, перекатывающихся через находящуюся перед ней отмель и вздымающихся внутри бухты.

Джули выровняла самолет на высоте около тридцати метров над водой. Дождь нещадно бил в ветровое стекло и крышу кабины, словно дробь, да так громко, что в какой-то момент я перестал слышать двигатель. Сквозь пелену дождя впереди я рассмотрел узкую полоску пляжа и сваи, торчащие из воды, а также нечто, напоминающее крепость, окруженную трехметровым забором. Кроны пальм возвышались над стенами, паря на ветру. Наш самолет клюнул носом к воде и внезапно врезался понтонами в поверхность воды, бросив грязное одеяло пены на ветровое стекло и длинные ее косы на боковые стекла. Свая, которая, вероятно, когда-то поддерживала док или причал, пролетела мимо на расстоянии не больше двух метров от крыла.

— Ух ты, — выдохнул Клет, — с таким хобби, чем ты еще развлекаешься в выходные?

Джули выключила зажигание и принялась открывать и закрывать рот, чтобы избавиться от заложенности ушей.

— Может, сделаешь одолжение? — проворчала она в сторону Клета.

— Какое? — тут же откликнулся Клет.

— Не дышать мне в лицо своим луком.

— Извини, — сконфузился он.

Дождь танцевал на поверхности воды и барабанил по крыльям и крыше самолета. Ветер вынес нас на мелководье, совсем близко к пляжу. Помимо понтонов самолет имел и колеса, и я удивился, что Джули не посадила самолет на песок, но решил не дергать ее. Я подозревал, что она теряла последнюю уверенность в мудрости нашей миссии, и не мог ее в этом винить. Стены вокруг дома, как и сам дом, были сделаны из шлакоблока и выкрашены в пурпурный цвет. Верхушку забора украшало битое стекло, но эта мера предосторожности не имела никакой ценности — местами стены превратились в обломки, судя по всему, благодаря урагану Катрина, а кое-где в них зияли пробоины, обнажающие их шлакоблочную основу. Двор за забором был завален плавающим в лужах мусором, водорослями, рыболовными сетями, кусками брезента и сотнями мертвых птиц. Весь пляж был покрыт смолистыми шариками.

Мы с Клетом надели плащи и шляпы и спрыгнули в воду на мелководье. Персел вытащил из багажного отсека спортивную сумку и повесил на плечо. Сквозь дождь я с трудом разглядел двухмоторную лодку с небольшой рубкой, пришвартованную на южной стороне острова.

— Я с вами, — сказала Джули.

— Лучше оставайся здесь, — ответил я, — возможно, мы покинем это гиблое место раньше, чем планировали.

— Хорошо, как хочешь, мое дело предложить, — проговорила Джули, и ее голос был еле слышен в грохоте дождя.

Я улыбнулся ей, попытавшись показать, что ценю ее жест, но Джули была не тем человеком, которого можно было картинно защищать, по крайней мере, если хочешь остаться с ней друзьями.

Мы с Клетом вышли на берег. От вони дохлых птиц слезились глаза. Мой друг посмотрел через плечо на самолет и силуэт Джули Ардуан в кабине.

— А она ничего, — заметил он.

— Может, сконцентрируешься на задаче?

Он выдохнул себе в ладонь и понюхал ее.

— У тебя жвачки нет?

— Клет, ты неисправим.

— А что такого я сделал? Я просто сказал, что она ничего. Ладно, возьму свои слова обратно. Она гораздо интереснее, чем просто ничего. Могу спорить, правда, что с ней не просто будет замутить. Она сейчас с кем-нибудь развлекается?

— Когда же ты наконец повзрослеешь?

— Я просто спросил. Когда она на меня заорала, мой шланг чуть не порвал штаны. Очень мало женщин так на меня влияют. И в этом нет моей вины, это все природа.

Он вытащил «Ремингтон» из сумки и протянул его мне, затем повесил «AR-15» на плечо.

— Смотри на десять часов, — сказал он вдруг.

— Что там?

— Костер. У лодки. Кто-то только что смотрел на нас из-за того дерева.

Неподалеку от забора я увидел изъеденный солью, обожженный солнцем и отполированный ветром ствол дерева с торчащими в небо корнями, вероятно, приплывший с берегов Миссисипи, Алабамы или Флориды. Мы с Клетом осторожно пробрались по краю забора, пока не оказались у откоса, ведущего к пляжу. Там стояла полиэтиленовая палатка, закрепленная на песке алюминиевыми штырями. Дождь несколько ослаб, но ветер не сдавался и трепал палатку из стороны в сторону.

Ствол дробовика покоился на моей левой руке, патронник был пуст.

— Меня зовут детектив Дэйв Робишо, я из полицейского управления округа Иберия, — громко сообщил я, — покажите мне свои руки сейчас же.

Клет пошел вперед, сняв винтовку с плеча. Он закрепил два магазина, примотав их друг к другу изолентой, с тем, чтобы сменить магазин, практически не прерывая стрельбу. С полей его шляпы падали капли, лицо было напряженным и жестким. Он поднял два пальца.

— Вы слышали меня? — крикнул я.

Ответа не последовало.

Я по дуге подошел к передней части палатки, чтобы заглянуть внутрь. Костер на ветру стелился по земле и пах фасолью, банка которой догорала в углях. Но я почувствовал и другой запах.

Девушке с парнем, сидящим в палатке, было в районе двадцати, плюс-минус пара лет. Но в глаза бросался вовсе не возраст. Они были загорелыми с головы до ног, как будто всегда жили на палящем солнце. Их лучезарные глаза были слишком большими для лиц, словно они страдали от анорексии или выжили после засухи. Босая девушка, одетая в шорты из обрезанных джинсов и блузку на бретельках, сидела на надувном матраце. Она прикрыла левую руку рубахой, чтобы скрыть татуировку, затем затянулась из мундштука, явно предназначенного не для табака, несмотря на то, что я представился детективом шерифа. Они сообщили, что их зовут Сибил и Рик, что они из Мобайла и прячутся от шторма. Рик был одет в сандалии поверх носков, плавки «Спидо» и футболку «Голдс Джим», из-под которой выглядывали выгоревшие на солнце волосы подмышек. Он с Сибил вылезли из палатки, улыбаясь от уха до уха и никоим образом не реагируя на холодный ветер.

— Кто там в доме? — спросил я.

— То они есть, то их нет, мужик. У них такая, блин, здоровенная яхта, ты не поверишь, — сообщил Рик.

Его черные маслянистые волосы были густыми, словно ворс персидского ковра, и свисали кольцами на плечи, напоминая парик семнадцатого века на узкой голове.

— Если яхта стоит на якоре на другой стороне острова, значит, они здесь, тут и мозги трахать нечего, — добавил он.

— Именно этим мы и занимались, когда вы пришли, — сказала Сибил.

При разговоре она открывала рот шире, чем нужно было, и вместо смеха фыркала.

— Чем занимались? — спросил Клет.

— Тем, что Рик только что сказал. Трахались, — невинно ответила девушка.

Мы с Клетом переглянулись.

— А почему вы в палатке, а не на лодке? — спросил я.

— Меня укачало, и я проблевалась, — ответила Сибил и фыркнула, — меня всегда укачивает, когда идет дождь, и тогда я блюю. Надо бы зубы почистить.

— Кому принадлежит это место? — спросил я.

Рик повернулся к Сибил.

— Как зовут того старого чувака?

— Не помню, — она потрогала свою голову, — у меня волосы намокли. Не погода, а дерьмо. Так вы откуда будете?

— Новая Иберия, Луизиана. Я работаю в полицейском управлении.

— Это не Луизиана, мужик, — сказал Рик.

— Тогда где мы? — спросил Клет.

— Хер его знает, — ответил Рик.

Сибил расчесывала волосы ногтями, ветер откинул рукава ее рубахи, и я увидел татуировку в виде колючей проволоки, обвитой вокруг левого плеча. В центре рисунка красовалась алая свастика, вытатуированная в виде застежки.