Карло Фруттеро - Его осенило в воскресенье

— Видите, проект был представлен девятнадцатого сентября прошлого года, — сказал Пеллегрини.

— Весьма вам признателен. А где можно найти второй?

— Вы хотите сказать, копию этого проекта?

— Нет, должен быть еще один проект. Ривьера, как вы уже знаете, предполагал, что между Гарроне и землемером Баукьеро шла конкурентная борьба и что оба представили свои проекты.

— Это исключено, — ответил Пеллегрини, скрестив руки на груди. — Здесь нет землемеров, да и быть не может. Автор, который, повторяю, обязательно должен быть архитектором, а не землемером, выясняет, а еще точнее, испрашивает наше суждение, разумеется частное, ни к чему нас не обязывающее, о своем предварительном проекте, прежде чем предложить его соответствующим официальным инстанциям. При этом мы нередко предлагаем, учтите, только предлагаем, внести в проект определенные изменения, с которыми автор может и не согласиться.

— Но это ваше суждение практически означает принятие проекта?

Пеллегрини вскинул брови, пораженный кощунственностью подобного предположения.

— Ну что вы, что вы! Это лишь одолжение, которое мы оказываем автору проекта, своего рода предварительная, бесплатная консультация, часто позволяющая ему избежать ошибок и неприятных сюрпризов.

— Вы как бы даете автору проекта определенный ориентир?

— Совершенно верно, мы помогаем ему сориентироваться. Он представляет нам свой экспериментальный проект в двух экземплярах; один мы оставляем себе для изучения, другой возвращаем автору, удостоверив печатью, что проект нами получен. Вот и все.

— Значит, копия должна была остаться у Гарроне?

— Конечно.

— Вот только мы не нашли эту копию ни у него дома, ни в его мастерской, — сказал Сантамария.

Пеллегрини пожал плечами: он, дескать, не отвечает за чужую неаккуратность.

— А почему этот проект лежит здесь с сентября прошлого года? — спросил Сантамария. — Это нормальное явление?

— Вполне, если только заинтересованное лицо не потребует, чтобы его проект был рассмотрен официально.

— Вот-вот. Но предположим, что другой проект, возможного конкурента, был принят и уже не находится здесь на рассмотрении. Где мы могли бы тогда его отыскать? Где еще он мог бы находиться?

— Вы хотите сказать, если он уже запущен по соответствующим инстанциям?

— Да.

Пеллегрини невозмутимо оглядел стальные ряды картотек и затем снова взглянул на проект, лежавший в открытом ящике.

— Тогда он будет находиться в одном из ящиков уже на фамилию не автора, а заказчика. Разрешите. Фамилия эта?

— Да, эта.

— Хорошо, идемте.

Он хотел закрыть ящик, но Сантамария остановил его:

— Если вы не возражаете, я хотел бы этот проект захватить с собой.

— Пожалуйста, — ответил Пеллегрини. Он взял лист, аккуратно свернул его в трубочку и протянул Сантамарии. — Собственно, я полагаю, что проект уже не получит дальнейшего хода, — с сокрушенным видом сказал он.

Это тоже своеобразная констатация гибели Гарроне. С легким стуком захлопнулся ящик картотеки, и архитектору в формально-бюрократическом смысле тоже пришел конец. А Пеллегрини тем временем быстро расправлялся со всевозможными ящиками, цветными этикетками и папками с таинственными сокращениями и номерами.

Он наклонился, выдвинул очередной ящик, затем коленом ловко его задвинул, выдвинул верхний ящик и немного спустя объявил:

— Все точно. Проект составлен Трессо и Кампаной.

— Кто они такие?

Пеллегрини воздел руки к потолку.

— Pace sepulto[24],— пробормотал он, — но из ваших слов я понял, что архитектор Гарроне, видимо, не обладал столь высоким профессиональным мастерством и моральным престижем, чтобы конкурировать с фирмой «Трессо и Кампана».

— Это серьезная фирма?

— Не только серьезная, но и процветающая. У них больше заказов, чем они в состоянии выполнить. Скажу вам по секрету: мне достоверно известно, что они часть заказов передают своим менее известным коллегам.

Это еще ничего не означает. Нужно продолжать поиски именно в самых «немыслимых направлениях». Он, Де Пальма, вообще все, кто имели хоть какое-то отношение к этому делу, начиная от Кампи и синьоры Дозио и кончая Дзаваттаро, Бонетто, Воллеро и даже Ривьерой, заблуждались относительно того, на что был или не был способен Гарроне.

— Могу я взглянуть на проект? — сказал он с тайным намереньем запомнить адрес фирмы «Трессо и Кампана», стоявшей выше всяких подозрений.

— Но самого проекта нет, — невозмутимо ответил Пеллегрини. — Есть только учетная карточка. А проект идет обычным бюрократическим путем…

— Где же он сейчас?

Пеллегрини достал карточку, испещренную записями, колонками цифр и заверенную многочисленными печатями.

— Он находится в Отделе санитарно-технического надзора. И это, — сказал он, удивленно глядя на Сантамарию, — более чем странно.

— Почему?

— Через этот отдел, само собой разумеется, проходят все проекты, но странно, что он находится там уже свыше года, с момента его представления. Смотрите… — Он ткнул указательным пальцем в проштемпелеванную дату.

Проект был представлен в мае прошлого года, за три месяца до того, как Гарроне предложил свой проект, отметил про себя Сантамария.

— Крайне необычный факт, — с тревогой в голосе пробормотал Пеллегрини, — я бы даже сказал вопиющий. Хотя в Отделе санитарно-технического надзора проверка необходимых условий стала, увы…

Из его объяснений Сантамария понял, что число необходимых условий с годами столь возросло, что они уже не поддаются никакому надзору и рациональному учету. Это были уже не отдельные «деревья», а «густой лес», в котором даже Трессо и Кампана, да-да, даже они не смогли бы отыскать свой проект, если бы это им срочно понадобилось. И бесполезно у них об этом спрашивать. Даже он сам не знает, где теперь искать этот проект.

— Разрешите? — сказал Сантамария и развернул на выдвинутом ящике проект Гарроне. Пеллегрини сразу понял его намерение и вяло запротестовал:

— Бесполезное дело, я в этом не разбираюсь. Условий может быть тьма. В отделе, да не обидится на меня мой друг Оджеро, царит такая же путаница, как в Древнем Вавилоне. Он, конечно, делает все возможное…

Тем временем в глазах Пеллегрини уже зажегся огонь профессионального любопытства, на что Сантамария втайне надеялся.

— Так, на первый взгляд, — прошептал Пеллегрини с таким видом, словно подглядывает в замочную скважину, — вроде бы нет никаких причин… — Он поднял голову и строго посмотрел на Сантамарию. — Но кто точно может знать? В том и заключается великая сила, а вернее, великая слабость необходимых условий, что могут возникнуть совершенно немыслимые препятствия для осуществления проекта. Приведу вам всего один пример.

Сантамария с величайшим вниманием выслушал рассказ о двух подоконниках для нестандартных окон небольшого старинного здания на проспекте Массимо Д’Адзельо.

— В данном случае, — продолжал Пеллегрини, проведя костяшками пальцев по проекту Гарроне, — в данном случае, если рассуждать чисто теоретически, в силу могло вступить необходимое условие тридцать семь А. Но только из-за этого проект не мог пролежать целый год в Отделе санитарно-технического надзора.

— А что это за условие тридцать семь А?

— Думаю, повторяю, думаю, что оно относится к группе необходимых гидрогеологических условий в сочетании с группой исторических условий, а возможно, и санитарно-гигиенических. Но это, разумеется, предусматривает наличие чрезвычайных обстоятельств, которые в данном случае…

— Видите ли, меня интересуют именно чрезвычайные обстоятельства — прервал его Сантамария.

— Да, но это было бы явной натяжкой, крючкотворством. Вот взгляните сами. — Его палец по диагонали стал спускаться вниз по проекту Гарроне. — Пока я не знаю сути проблемы, мне трудно дать вам окончательный ответ, но в общих чертах я свое суждение о проекте составил. Я сомневаюсь в применимости условия тридцать семь А к данному случаю.

— А нельзя ли все это проверить, раз уж мы здесь? — спросил Сантамария.

Пеллегрини посмотрел на него так, словно тот сквернословил в церкви.

— Тут не хранятся документы Отдела санитарно-технического надзора! — назидательно объяснил он. — Они разбросаны по самым разным местам. Ведь в одном только Турине имеется по меньшей мере десять подотделов. Я уже не говорю о пригородах и о провинции. Уже много лет — учтите, лет, а не месяцев — Оджеро борется за то, чтобы хоть как-то все централизовать. Как вы сами понимаете, если бы все документы были собраны в одном помещении, оборудованном, ну, скажем, по примеру нашего…

— Вы случайно не знаете, где находятся папки той группы, в которую входит условие тридцать семь А?