Комната лжи - Никки Френч

подтвердил детектив. Сунул руки в карманы и заговорил уже почти умоляюще: – Понимаете, в моей работе осознаёшь, что правосудие не стремится выяснить, как было на самом деле. Открывается дело, собираются улики, и судьи смотрят, достаточно ли их, чтобы обоснованно кого-то обвинить. Мой первый начальник говорил, что невозможно выиграть все процессы, а если слишком зацикливаться на выяснении истины, можно сойти с ума.

– Но вы ведь вышли на настоящего преступника, – напомнила Нив. – Откуда тогда сомнения?

– Я и сам сказал Селии, что мы нашли настоящего преступника. Он всем наплел, что только-только приехал в Лондон. Но выяснилось, что он почти месяц жил у друга в Сомерс-Тауне.

– Так вот где он был, – протянула она.

– Да, все это время. Мы поговорили с его первой женой. Она подтвердила ваши слова. Сказала, что Зиглер был человеком озлобленным. Еще с университета зациклился на одной девушке и винил ее во всех своих неудачах.

– Ренату, – кивнула Нив, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали вопросительные интонации.

– Имени она не знает, но вообще правдоподобно.

Он слегка напряг плечи, будто заставлял себя что-то сказать.

– Я хочу кое-что прояснить, Нив… Ничего, что я до сих пор к вам по имени?

– Ничего.

– Что ж, Нив, как я уже говорил, дело закрыто. Все кончено. Мне уже поручили другое. – Он сделал шаг к ней навстречу и почти зашептал, будто боясь, что их кто-то подслушает, хотя в радиусе тридцати метров никого не было: – У меня ощущение, словно я что-то упустил. Можете объяснить что?

– Зачем? Чтобы вам стало спокойнее?

– Да, чтобы мне стало спокойнее. И вам, возможно, тоже.

Нив снова ощутила себя там, в квартире, где на полу лежало тело Сола, а она колебалась, не зная, что делать. Она посмотрела в темные глаза Хитчинга, но по его лицу ничего невозможно было прочитать. Мысль о том, чтобы наконец снять с плеч этот груз, признать вину и рассказать, через что прошла, искушала настолько, что в голове уже вертелись готовые фразы. Однако Хитчинг был не священником, не врачом, а детективом. Она ему не доверяла. Таким доверять нельзя.

– Не понимаю, о чем вы, – холодно процедила Нив. – Уилл Зиглер убил Сола Стивенсона и пытался расправиться со мной, но упал и умер. В этом вся правда, и в деле она есть. Мне больше нечего сказать, и я не знаю, почему мне должно стать спокойнее.

От разочарования его глаза потемнели еще больше.

– Ладно, – негромко, но с нажимом произнес он. – Полагаю, мы закончили. Кстати, вам через день-два придет памятка. Там написано, что после того, что вы пережили, вы имеете право обратиться за психологической помощью. Говорят, помогает, когда есть с кем поделиться.

– Я подумаю.

– Тогда до встречи, – кивнул сыщик. – Жаль, что больше не придется захаживать к вам в гости.

– Меня такие визиты немного нервировали.

– Нервировали?

– А разве полицейские не заставляют людей нервничать?

– Вам больше нет смысла относиться ко мне только как к полицейскому.

– Я всегда буду к вам относиться только так, – отчеканила Нив, смело встретив его взгляд.

Хитчинг медленно наклонил голову:

– Тогда разговор окончен.

– Именно так.

Он развернулся и стал пробираться между участков обратно. Даже со спины он не выглядел человеком, который с триумфом раскрыл сложное дело.

Когда сыщик скрылся из виду, Нив опустилась на корточки и лопатой разрыла в земле узкую глубокую лунку. Сняла с шеи крошечную золотую подвеску, взвесила ее на ладони, полюбовалась. А потом бросила в ямку, засыпала землей и для верности потопталась на этом месте.

Вдруг до Нив донесся запах. Она догадалась, что это дым от костра: на противоположном конце огородов, почти у самой реки Ли, жгли ветки. Запах осени, перемен, конца года.

Нив взялась за лопату, поднажала ногой на верхний край полотна, утопила его в землю и начала копать.

Глава 11

Время-вор

Впервые он столкнулся с ней на лестнице. Вокруг нее вертелась куча народа – все разговаривали и хохотали, но их лица сливались в сплошную серую массу. А девушка была довольно высокой, не слишком худой, но и не пышечкой, в отличной физической форме. Волосы темные, а когда она подошла ближе, он рассмотрел, что глаза у нее светло-карие, как вода в пруду. На ней были джинсы, синяя футболка и белые лодочки. Она смотрела прямо на него. Улыбалась. Она улыбнулась ему. И упорхнула.

А он так и остался стоять на ступеньках, и людям приходилось его огибать.

– Меня зовут Уилл, – представился он.

Дело было на вечеринке. Обычно он по всяким сборищам не ходил, но в тот раз разузнал, что она придет. Уилл переживал, что девушка так и не появится, но вот она, в противоположном конце зала, разговаривает с худощавым парнем в очках. Уилл подобрался поближе. Она была в длинном платье с закрытым верхом, а на запястье у нее красовались непропорционально большие часы. И вот он наконец приблизился к ней, так что разглядел россыпь веснушек у нее на переносице.

– Нив, – представилась девушка.

Он протянул руку, и она ее пожала.

– Присоединяйся, – пригласила она и посторонилась, пропуская его в круг.

Уилл сел рядом с ней на траву. Нив представила его остальным: Тэмзин, Ренате, Гэри, Элисон и Джеки. Тем другим, чьи имена сразу выветрились у него из головы.

На Нив было желтое платье, а в волосах запуталась травинка. Девушка протянула ему контейнер с клубникой. Он взял ягоду и положил в рот. Прохладная, сладкая.

Связь с Ренатой была ошибкой. Впрочем, когда дошло до дела, у него ничего не получилось, поэтому Нив он как бы и не предал. Ренате, похоже, было все равно. Она рассмеялась, чмокнула его в щеку и сказала, что они оба пьяные и, может, так даже лучше. Останутся друзьями. Она зажгла сигарету и добавила, что в конечном итоге друзья гораздо важнее любовников.

Он пригласил Нив на танец, и она свернула беседу со знакомым и подошла к Уиллу, придерживая одной рукой подол. Она часто носила длинные юбки и платья, яркие, сильно поношенные, но зашитые и с заплатками. Обуви на ней не было. Уилл танцевал так себе, но старался повторять движения окружающих, и, кажется, у него получалось. Нив покачивалась в такт музыке и улыбалась ему. Взяла его за руки и крутанулась на месте – сложное па.

Все длилось лишь минуту.

Разговаривали о любви и верности. Гэри был против брака. Утверждал, что это патриархат придумал сделать женщину чьей-то собственностью, а Тэмзин вообще