Игра души - Хавьер Кастильо

рассказать Тому. Рано или поздно он бы об этом узнал. Я сказала, что мне нужно с ним поговорить, и мы договорились увидеться после занятий. Он предложил встретиться у него дома. Я… Я не хотела снова видеть Лэрри, но… Он сказал, что отец будет работать и что нам никто не помешает. Если б в институте узнали, меня бы высекли. Я… Мне нужно было рассказать ему, что со мной сделал его отец, и попросить у него помощи, чтобы решить… Мне нужно было, чтобы кто-то сказал, что это не моя вина.

На несколько секунд она замолчала, не отрывая взгляда от Джима.

– Я помню этот день, будто все случилось вчера, – продолжила она. – Вместе с братом я вышла из автобуса на той стороне моста, потому что его укачало. Это пришлось как раз кстати, так как у меня появилось время подумать о предстоящем разговоре с Томом. В тот день небо было покрыто маленькими облачками, и мы остановились на пару минут, чтобы полюбоваться ими. Итан был совсем малыш. Он ничего не знал, хоть и спрашивал меня несколько раз, все ли в порядке. А потом… Я попрощалась с ним и сказала, чтобы он шел домой, а мне нужно встретиться с Томом. Тогда я видела его в последний раз. Помню, что остановилась посмотреть картину одного старика, который жил на парковке. На ней был изображен рассвет над океаном. Цвета были такие яркие: оранжевый, красный, голубой, фиолетовый… Но мне эта картина показалась самой грустной картиной, какую я только видела в своей жизни. Она напомнила мне начало чего-то нового, как то, что должно было начаться после смерти отца, когда после восхода солнца все наполнится светом и начнется новый день. Но на самом деле это был закат, с которым приходят все самые страшные сны. В слезах я дошла до дома Тома и остановилась перед крыльцом, чтобы хоть немного успокоиться. Но прежде чем я успела сделать это, из гаража выбежал Лэрри и набросился на меня. Я застыла, не веря своим глазам. Когда Том сказал, что отец будет работать, я не подумала, что он будет работать дома. Все произошло так быстро. Он спросил, что я здесь делаю, рассказала ли я кому-нибудь и собиралась ли сделать это. И… Я засомневалась. Я дрожала… И не знала, что сказать. Думаю, он понял все по моим глазам. Не знаю, можно ли назвать мое состояние паникой, но один-единственный жест все изменил. Я дотронулась до живота, боясь за… нее, – заключила она, нежно обнимая Кору.

– И он запер тебя здесь, – прошептал Джим.

Джина кивнула.

– Он сказал, что не может допустить, чтобы Том узнал о его поступке. Он подхватил меня на руки, как какой-то мешок, и бросил в тот люк, через который вы вошли. Я упала без сознания. Когда пришла в себя, весь день провела в полнейшем одиночестве и постоянно звала на помощь. Но никто меня не услышал.

– Тебя искали повсюду, Джина.

– Он приходил, только чтобы принести мне еду. Я спала на полу и справляла нужду в ведро. По мере того как рос живот, Лэрри чувствовал себя все более и более виноватым, поэтому начал работать над расширением подвала. Я наблюдала за ним, пытаясь придумать, как выбраться. Он спускался сюда с инструментами и лампой и… Построил это место. Кора родилась вон на той кровати.

Джина опустила взгляд и показала на койку в углу.

– Этот сукин сын даже ни разу не спросил, как ее зовут. Тем лучше. Пусть он ничего о ней не знает. У него не будет этой силы.

– Боже… – выдохнул Джим.

Он пытался собрать у себя в голове картинку этих девяти лет, которые Джина провела здесь, но не мог даже вообразить ее страдания. Вдруг он вспомнил рассказ миссис Эванс о том, как Роджерс ремонтировал дом, и понял, почему он отказался его продавать.

– Но кто отец Коры?

– Какая разница? – ответила Джина. – Она – все, что у меня есть. И я не хочу этого знать.

Это была правда. Кора стала для нее единственным смыслом жизни. Пока с девочкой все в порядке, остальное не имело значения.

Вдруг Кора встала и подошла к Джиму.

– Хочешь посмотреть мои игрушки? – спросила она чуть ли не весело, как будто поняла, что он не причинит ей вреда.

Она взяла его за руку, и профессор почувствовал, как от затылка к груди пробежал холодок. Сердце больно сжалось. Джина была тронута поступком дочери. Она посмотрела на профессора, и лицо ее сморщилось от накативших слез.

– Джина, могу я кое-что у тебя спросить? – сказал Джим, пока девочка несла ему маленький деревянный поезд.

– Оставьте несколько вопросов про запас на следующие годы. Не думайте, что нам удастся вскоре отсюда выйти.

– Когда он спускается… Он все так же?.. – Он не смог закончить фразу.

– Нет. Думаю, Лэрри уважает хотя бы то, что у меня есть Кора.

Джим с облегчением вздохнул. Вся эта история и без того казалась чудовищной, но драма стала бы просто невыносимой, если б Роджерс к тому же сделал Джину своей рабой. Не то чтобы быть пленницей легче. Однако на этой еще более ужасной ступени дурной сон превратился бы в нескончаемый ночной кошмар, в котором ее душа кричала и плакала, не смолкая ни на минуту.

– Как часто он спускается? Сколько у нас времени?

– Когда как. Иногда каждые две недели. Каждый месяц. Приносит еду, витамины и лекарства. Здесь есть водопровод.

– Что? Две недели? Нет! – воскликнул Джим. – Нам нужно выбираться отсюда, сейчас же.

– У вас есть план? – взволнованно спросила Джина. – Я все перепробовала. Люк не сдвинуть. Не думайте, что сможете открыть его и выйти. Если он закрыт, то уж ничего не поделаешь. Здесь нет окон и никаких других выходов. У Лэрри есть… электрошокер. Думаете, я не пыталась? Видели, что у него нет одного пальца? Это я. Я откусила его. Тогда я была как никогда близка к побегу, но… Не смогла. Он ударил меня шокером, и я упала. Коре тогда было три. А сейчас… Я уже не надеюсь.

– Джина, послушай. Мы выберемся. Кора не может жить здесь, и ты не должна быть ничьей пленницей. Понимаешь? Никто не заслуживает такого. Мы должны найти выход.

Вдруг малышка Кора отошла от него, молча подошла к коридору и подняла с пола какой-то предмет, лежавший рядом с тоннелем. Это был телефон Джима. Должно быть, он уронил его, пока полз на коленках.

– Кто такая Оливия? – спросила девочка,