Замок проклятых - Ромина Гарбер

– Бралага и Тео использовали тебя, но теперь ты свободна, – говорю я. – Ты можешь делать что хочешь. Всю жизнь ты была одна, разве тебе не хочется иметь семью? Сестру?

– Мне хочется власти.

– Ты сказала Себастиану, что благодаря ему познала новые чувства.

Антонелла останавливается. Чудовище-тень – чувствительная для нее тема. Я подхожу к ней совсем близко, но она не отстраняется. Она молча ждет, словно приглашает меня сделать еще шаг.

Я останавливаюсь.

– Дай мне шанс открыть для тебя новые чувства. Я покажу тебе, каково это – быть любимой.

– Баст знает, как мучительно расти среди чудовищ, быть пленником чужой энергии, узником крепости, из которой невозможно сбежать, – рычит она в ответ. – Ты не понимаешь ничего. Ты невинна, доверчива, юна. Из нас двоих только я и могу тебя чему-то научить, так что убирайся из моего тела.

Прежде чем я успеваю сориентироваться, она бьет меня кулаком в живот. Я сгибаюсь пополам от боли.

В глазах темнеет, я оказываюсь в темноте, полной боли. Я будто тону в мрачных эмоциях, которые затягивают меня в непрозрачную глубину. Я ощущаю предательство, безумие, тоску, ужас. Только это не мои чувства, а ее.

Пятилетняя Антонелла стоит посреди черного пламени, когда заклинание отправляет ее в другой замок. Она в ужасе, плачет, бьется в истерике, а потом она оказывается в замке, лежит без сознания.

Передо мной обрывки событий. Дверь открывается, и верзилы в капюшонах втаскивают ее внутрь. Она открывает глаза и обнаруживает, что заперта в гробу.

Она в классе с другими учениками, и ни одно из этих существ не похоже на нее. У всех у них рога, клыки, когти или крылья. Она не помнит ничего, кроме этого дома, этого момента, этой семьи.

Антонелла растет вместе с кузенами, их воспитывают наставники в капюшнах. Но она взрослеет не так быстро, как остальные, и выглядит малышкой рядом с ними.

Другие дети постоянно дразнят ее. Они швыряются в нее вещами, бьют ее, поджигают кожу, рвут волосы…

– Хватит! – кричу я и отбрасываю прочь ее воспоминания.

– Ты даже смотреть не можешь на то, что я переживала на самом деле, – с гордостью произносит она. – У тебя ничего и никого нет. Какой смысл цепляться за жизнь, когда она приносит тебе одну лишь боль?

Я не успеваю блокировать ее удары, она снова бьет меня, на этот раз в челюсть.

Я в метро. Мама, папа и четыре девочки.

Я в психиатрической лечебнице. Рыдаю в подушку, а моя соседка по комнате храпит.

Я стою перед журналистами и слушаю, как директор ФБР лжет всему миру.

Я вижу перед собой то одного врача, то другого. Каждый из них пытается заставить меня говорить.

Я в мадридском аэропорту, и Летти убеждает меня, что я обязательно вновь обрету способность говорить.

Я обнимаю Беа, умоляю ее сопротивляться, пока Антонелла вселяется в ее тело.

Я рядом с Себастианом, и он говорит: «Я выбираю тебя!»

Я вырываюсь из черной дыры памяти, любовь Себастиана придает мне сил. Я отказываюсь превращаться обратно в ту потерянную девушку. Я не растворюсь в своем горе. Я буду сражаться!

– Нам обеим довелось пережить боль, – говорю я Антонелле. – Это то, что должно сблизить нас, а не стравливать. Мы сможем найти способ победить проклятье…

– Мне неинтересна обычная человеческая жизнь, – отвечает сестра, готовясь к следующей атаке. – У меня есть шанс стать кем-то намного более значимым, тебе такое и не снилось. Твоя слава на этой планете зависит только от меня. Я способна обрести истинное могущество, которого никогда раньше не существовало на этой планете. Я стану первым представителем нового вида на Земле. Ты действительно считаешь, что твоя ничтожная жизнь стоит того, чтобы отказаться от эволюции?

Ничтожная?!

Ее бестелесная рука сжимается в кулак, но, прежде чем она успевает ударить им, я бью ее по лицу, и сердце полнится счастливыми воспоминаниями.

Мне девять. Начитавшись Р. Л. Стайна[87], я пишу короткий рассказ о девочке, внутри которой дремлет враг. Он просыпается, когда она перестает двигаться, поэтому ей прихоится все время бегать. Когда мама читает мой рассказ, ее глаза наполняются слезами, а я страшно собой горжусь.

Мне десять, и мама показывает мне свой любимый фильм «Назад в будущее». Мне он так нравится, что я пересматриваю его снова и снова, целый год. Я говорю маме, что на свое восемнадцатилетие хочу сделать татуировку с номерным знаком Делориан «OUTATIME». Она обещает сделать и себе такую татуировку.

Мне тринадцать, мама уехала в одиночный поход, а я осталась с папой. В первый раз у меня идут месячные. Папа впервые разрешает мне помочь ему в расследовании.

Мне пятнадцать, и мы живем в мотеле на берегу океана в Майами, штат Флорида. Весенние каникулы, и местные старшеклассники каждый день веселятся на пляже. Там я знакомлюсь с Джаиром. У него кудрявые волосы и нежный взгляд. Мы целуемся в тени пальмы. В первый раз я ощущаю во рту мальчишеский язык.

Мне шестнадцать, я с родителями в Вирджинии, лежу ночью на пляже. Мы втроем смотрим на звезды и придумываем новое созвездие в честь нас. Мы соединяем наши имена в одно слово и получается: «Эстелоливауль».

– Стоп! – Теперь Антонелла не может вынести моих воспоминаний. – Не пытайся превратить нашу семью в то, чем она на самом деле не была. Они принесли меня в жертву!

– Тео принес тебя в жертву! И все мы пострадали из-за этого! Родители очень страдали, что потеряли тебя!

– Во всех твоих воспоминаниях родители защищают и оберегают тебя. А знаешь, чего я не нашла в твоих воспоминаниях? Чтобы они хоть раз пытались меня вернуть.

Она действительно этим расстроена.

– Ты могла бы оказаться на моем месте, – замечает она. – Если бы я пряталась, а ты в этот момент меня искала. Тогда бы они точно так же бросили тебя. Родители любили тебя только потому, что другой дочери у них не было.

– Я понимаю, но мы не можем ничего исправить, – говорю я Антонелле. – Вариант «если бы» не поможет, а сделает все только хуже. Сейчас существует только это мгновенье, а еще мы – это все, что у нас есть. И я прошу тебя, молю, дай нам шанс!

Она обхватывает руками мою шею, сдавливает мне горло и прекращает таким образом мои мольбы.

– Нет, – говорит она, и ее воспоминания пронзают меня.

Антонелла в другом замке, в Атриуме.

Она вместе с Бралагой, но это не тот разговор, который я видела в