Антон Леонтьев - Печать тернового венца

– Выходи! – раздался голос.

Виктория подчинилась приказанию. В коридоре с нее сняли наручники и вручили документы.

– Можешь быть свободной, – сказал ей полицейский.

Девушка удивилась:

– Вы отпускаете меня? Но что произошло?

Добиться от полицейского объяснений было невозможно. Викторию провели к выходу, и там она столкнулась с заспанным Джеком и ничего не понимающим профессором.

– Они сказали, что отпускают нас, – произнес Каррингтон-старший. – И что дела заводить не будут. Вот странное дело! Кому же мы обязаны нашим чудесным освобождением?

– Мне! – раздался вкрадчивый голос, и Виктория моментально поняла, кому он принадлежит.

В дверях, сопровождаемый начальником полиции, находился одетый в черный шелковый костюм писатель Дейл Уайт. Виктория почувствовала тупую головную боль, которая усилилась, едва она заметила рядом с ним мерзкую немецкую комиссаршу. И только появление Луиджи Рацци обрадовало девушку.

– Вы? – спросила, пятясь, Виктория.

Мистер Уайт, подав белую ладонь начальнику полиции, на изысканном французском поблагодарил того за сотрудничество.

– Месье, я, так и быть, закрою глаза на шалости ваших друзей, однако советую им убраться из Кренн-де-Шато как можно быстрее, – сказал тот. – В следующий раз я не буду таким добрым!

Писатель заверил, что ничего подобного более не повторится, и, подойдя к Виктории, иронично произнес:

– Добрый вечер, точнее, доброе утро, реинкарнация Шарлотты Корде! Вообще-то я должен был бы настаивать на том, чтобы вы остались за решеткой, однако я зла не помню!

Оказавшись на улице (занималась заря, алые лучи которой рассекали свинцовое небо), Виктория воскликнула:

– Мистер Уайт, что вы здесь делаете? Полиция доложила вам о том, что я задержана, и вы примчались, дабы упиться собственной властью? Переправите меня в Италию, где меня арестуют за попытку убийства?

Дейл Уайт вздохнул.

– Признаюсь, я боролся несколько секунд с желанием поступить именно так, когда узнал, что здесь произошло. Однако госпожа старший комиссар убедила меня забыть прежние распри. Тем более что...

– Тем более что вы украли у отца Виктории сюжет романа! – вставил свое слово Джек.

Профессор Каррингтон шикнул, призывая сына к порядку, но молодой человек отчеканил:

– Об этом должны узнать все!

Дейл Уайт тонко улыбнулся:

– Тогда, мой юный и глупый друг, все должны узнать и о том, что вы проникли в церковь, пытаясь найти сокровища тамплиеров. Вам очень повезло, что я лично знаком с месье Алоизом Савизьен-младшим – моим восторженным почитателем. И когда я попросил его о сущей безделице – отпустить вас, он тотчас согласился.

Оба Каррингтона переглянулись, а Виктория в растерянности спросила:

– Значит, именно вы добились нашего освобождения, мистер Уайт?

– Для вас, моя прелестная убийца, я просто Дейл, – ответил писатель и снова улыбнулся. – Да, не буду скрывать, заслуга моя. И рискну предположить, что без моего вмешательства вы бы надолго задержались в тюрьме.

– А вы что здесь делаете, госпожа комиссар? – спросил Джек. И, не удостоив Луиджи взгляда, добавил: – И этот итальянский сопляк тоже тут...

Элька поведала о приключениях в Кембридже и Париже, и когда она завершила рассказ, профессор завопил:

– Подкладка власяницы у вас? Значит, у нас имеется доказательство того, что была произведена манипуляция! Когда я выступлю на пресс-конференции...

– Когда мы выступим на пресс-конференции, – мягко поправил его Дейл Уайт. – Уважаемый профессор, с этой секунды говорите всегда только «мы».

– Вы к поискам сокровищ не имеете никакого отношения, – грубо заявил Джек. – Или считаете, что нам нужны компаньоны-мультимиллионеры, специализирующиеся на плагиате?

Дейл Уайт горестно покачал головой.

– Молодой человек, сразу видно, что природа не одарила вас даже и зачатками разума...

При этих словах Луиджи нагло рассмеялся, и Виктория заметила, что Джек сжал кулаки.

– Умерьте свой темперамент, – продолжил вальяжно Уайт, – иначе мне ничего не стоит сдать вас скопом обратно в полицию. Вернее, вас и вашего отца – для очаровательной Виктории, так и быть, сделаем исключение. Ну что, хотите оказаться в камере?

Еще до того, как Джек успел что-то сказать, профессор суетливо ответил:

– Мистер Уайт, мы согласны, что вы тоже входите в долю. Вы получите десять процентов от стоимости клада...

– Деньги меня не интересуют, – усмехнулся писатель, – но у меня два условия: во-первых, милая Виктория раз и навсегда забывает о том, что я когда-то использовал кое-какие идеи ее отца для создания своего бестселлера «Улыбка Джоконды», а во-вторых, я и только я обладаю правом по завершении всех изысканий написать новую книгу о сокровищах тамплиеров и истинной судьбе Иисуса!

– Мы никогда не согласимся... – начал было Джек. Но профессор, прервав сына, быстро произнес:

– Мы согласны, мистер Уайт.

– Я знал, что разум восторжествует, – ответил автор мегабестселлера. И, сняв пиджак, заботливо накинул его на плечи Виктории: – Дорогая, я вижу, что вы дрожите.

– Она дрожит, потому что вы здесь! – в запальчивости ответил Джек, но Уайт проигнорировал его замечание.

Все отправились на постоялый двор, где в просторной комнате Дейла Уайта состоялся обмен информацией. Писатель, выслушав профессора, заявил:

– Это станет международной сенсацией номер один, когда отыщутся и сокровища тамплиеров, и, более того, Евангелие от Иисуса!

– Вы рассказали ему и об этом, госпожа комиссар? – с упреком произнес Джек.

Элька развела руками:

– Дейл взял нас с Луиджи в Кренн-де-Шато, куда мы добрались на его вертолете.

– И по пути он вытряс из вас все, что только можно! – заметил гневно Джек. – Этот щелкопер ужасно хитер, он желает, украв наши сведения, создать еще одну книжонку, которая принесет ему новые миллионы.

Тот, о ком шла речь, писатель Дейл Уайт, с бокалом виски развалившись в кресле, заявил:

– Молодой человек, беру обратно свои слова, я ошибочно утверждал, что природа, создавая вас, не одарила даже и зачатками разума. Похоже, сознание на уровне амебы у вас все же имеется. Да, я работаю над новой книгой, сюжет которой будет частично базироваться на тех сведениях, что сообщили мне госпожа старший комиссар и вы. Но у нас имеется договоренность с вашим отцом! Что же касается новых миллионов, то не моя вина, что читатели со всего света сходят с ума по моим произведениям. Хотя, сознаюсь, я в самом деле пишу очень занимательно и чрезвычайно оригинально!

Джек задохнулся от возмущения, а Виктория внезапно почувствовала скрытую симпатию к Дейлу Уайту. От него исходило некое, делавшее его неотразимым и даже сексуально притягательным притяжение. Не хватало и ей стать жертвой его чар!

– Мы должны проникнуть в церковь и спуститься в подземелье, – предложил Джек.

Дейл Уайт поморщился.

– Не торопитесь, мой юный безголовый друг. Если вы попадетесь во второй раз, то даже мое вмешательство не спасет вас от тюремного заключения. Однако я не сомневаюсь в том, что семейство Савизьен хранит какую-то тайну, и наша задача – выведать ее.

– И как вы намерены это сделать? – осведомился Джек. – Попросить их рассказать правду? Вы, господин великий писатель, разве еще не заметили, что Кренн-де-Шато находится в руках одного семейства, которое не любит, когда суются в его дела?

– То, что не дозволено быку, вернее, глупому теленку, дозволено Юпитеру – вашему покорному слуге, – ухмыльнулся Дейл Уайт. – Я договорился на сегодня о посещении частного музея семейства Савизьен, который располагается в вилле, выстроенной падре Букрэ.

– Надо же! И что вы намерены там отыскать? Думаете, признание в том, что Букрэ отрыл сокровища храмовников, заключено в золотую рамку и висит при входе? – съязвил Джек.

– Нет, я так не думаю, – ответил уклончиво писатель, – однако об остальном поговорим, когда я вернусь. – Затем он зевнул и добавил: – Сейчас половина восьмого утра, я всю ночь не спал, а моим серым клеточкам требуется отдых. Приватная экскурсия, в которой буду принимать участие только я, начнется в три пополудни. Так что прошу всех покинуть мои апартаменты. Впрочем, вы, крошка, можете остаться...

Последняя фраза относилась к Виктории, но девушка быстро, вместе со всеми, ретировалась. Джек обругивал на все лады Дейла Уайта, а профессор защищал писателя. Пользуясь тем, что Каррингтоны сцепились, Луиджи приблизился к девушке:

– Виктория, вы позволите мне пригласить вас на завтрак? Ресторан уже открылся.

Весь день прошел в напряжении, и – Дейл Уайт добился-таки своего! Все разговоры велись в основном о нем. Писатель, выспавшийся, облаченный в легкий льняной костюм, спустился в холл без четверти три. Его уже ждал вместительный лимузин. Махнув собравшимся на прощанье тонкой белой рукой, Уайт заявил: