Эхо заснувших болот - Ксения Комал

время шум в голове начал стихать, мысли стали ясными, отчаяние – безысходным.

– На кой чёрт тебе белые шмотки? – не поворачиваясь к подруге, пробормотала она.

– Сначала хотела вас напугать, чтобы уехали, и снимок, где мы спим, – для того же. Потом, возле сарая… Лунный свет, звёзды, лес… Мне хотелось танцевать.

– Психопатка.

– Как и все мы, – спокойно пожала плечами Нинка.

– А младенец у тебя на руках?

– Тряпьё. Подумала, что так эффект сильнее, чем если мы обе будем одинаковыми… Ты только сейчас догадалась?

– Нет, блин, просто не хотела смущать тебя неудобными вопросами! – рявкнула Алиса и наконец повернулась. Подруга выглядела крайне равнодушной и отстранённой, что одновременно раздражало и пугало. – Ты раньше говорила, что не спускалась в имении к прудам – зачем врать?

– Всё должно было выглядеть так, чтобы ты не узнала о моём интересе к этой истории. И чтобы поверила, что мы столкнулись случайно. И чтобы считала, что сама меня пригласила.

– Ты её знала, – ошарашенно прошептала Алиса, хотя несколько секунд назад искренне думала, что удивляться уже не может. – Марину. Ты не дала мне в неё выстрелить у экскаватора. И бесилась из-за того, что я с Германом. И единственная причина, по которой ты могла сюда припереться, чтобы заставить нас уехать…

– Я знала про её план, – кивнула Нинка. – И старалась помешать, сделать так, чтоб вы свалили. А потом столкнулась с отцом Германа, и оказалось, что он хочет того же, но – по-другому.

– Он затопил катер и байдарку? И про меня и моих родителей он узнал от тебя. А то фото с соснами…

– Байдарка в порядке, спрятали на всякий случай. Сосны… Отец Германа не знал, как вам намекнуть, и я вспомнила, что вы с Игорем вечно там тусили. Если бы не догадались, пришлось бы думать что-то ещё. Взрывчатка, кстати, стала сюрпризом, он понимал, что на такое я не подпишусь. Ему было нужно, чтобы Ма… – Её голос дрогнул. – Марина не выбралась. А ей было нужно, чтобы Герман пару дней рвал на себе волосы и находился в том состоянии, когда человек готов отдать что угодно. Только вместе этого он развернул активную деятельность и втрескался в тебя. И надо было убрать тебя, чтобы он впал в ещё большее отчаяние. Я пыталась это уладить, обещала Марине показать, где сундук, только Игорёша спалил чёртов сарай. Тогда я оставила надпись на песке, а с ней договорилась, что мы принесём сундук к экскаватору, и аккуратно подтолкнула вас к этому решению. Но вы и там устроили чёрт-те что. А Германовский предок без конца вставлял мне палки в колёса, не верил, что Марина угомонится, даже если получит своё. Ну и, в принципе, он был прав, как оказалось.

– А тебе? – тихо спросила Алиса.

– Что?

– Герману было нужно одно, его отцу немного другое, Марине – третье. Что было нужно тебе? Судя по всему, – живая Марина?

– После смерти матери у меня осталось не так много родственников. – Нина с опаской покосилась на Алису, но та и бровью не повела. – Моего папу ты, наверное, помнишь, а у Марины был другой – тот, который тебе так полюбился.

– Ну и где ваша мама его нашла? – буркнула Алиса, хотя ответ её не особо интересовал.

– Так на стройке. Восемнадцатилетняя дочь бригадира, которая свела с ума половину коллектива. Отец Германа и Вольд… отец Марины за неё боролись, и победил последний, ибо первый уже был женат. Маман залетела, но овдовела, ещё не став женой. Хотя про его смерть она, конечно, не знала, подозревала, что просто сбежал, пристукнув отца Германа. А про сундук и возможность на нём обогатиться он успел маме рассказать, так что и Марина, повзрослев…

– Тогда ваша мама должна была считать, что Вольд… Как его там звали на самом деле?

– Максим. Она не думала, что он свалил с сокровищами, потому что видела, что он влюблён, то есть если бы нашёл, чем поделиться – точно поделился бы. В итоге Марину воспитывали мамины родители, и мы не были особенно близки, но когда мама умерла… – Нинка посмотрела на небо, пряча слёзы, и почти нормальным тоном продолжила: – Там, в Москве, мы стали общаться. Я удивлялась, почему она не знакомит меня с мужем, и однажды Марина всё рассказала. Она просила приехать сюда и помочь, но когда я поняла, что речь идёт о похищении детей – не согласилась. Я хотела, чтобы её план накрылся, а использовать для этого вас было проще всего. Я сама порекомендовала ей Игоря и придумала конкурентов, чтобы у него был повод отчебучить нечто эдакое… Ну, ты знаешь…

– Но боялась, что самостоятельно мы не справимся, и решила лично всё проконтролировать? – скривилась Алиса.

– Тебя это ещё оскорбляет? – хмыкнула Нинка. – Ситуация ведь и правда вышла из-под контроля, причём для всех. Ты бы знала, что я подумала, увидев мумию.

– Скорее всего, примерно то же, что и я. На фига он её вытащил?

– Совестью мучился. А ещё надеялся, что Марина сосредоточится на погибшем отце, только ведь ей всю жизнь ей говорили, что он сбежал… Мама думала, что Максим убил Вольдемара, но Вольдемар мог успеть рассказать о сундуке своей жене, а следовательно, позже секрет стал доступен и ребёнку. Марина выросла на этой версии событий и, наверное, приняла мумию за отца Германа, так что его настоящий отец конкретно облажался. Надо было сразу открыть сыну правду, а не устраивать дурацкие квесты. Я говорила, но… Вольдемар боялся показаться Герману на глаза, винил себя во всём… Его хватило только на то, чтобы после их свадьбы присматривать за Мариной. Ну и сюда притащиться с оружием.

– Кто его?… Это… – собравшись с духом, спросила Алиса, пристально глядя на подругу. – Пистолет ведь был у тебя? Ты вырубила Игоря, чтобы он не застрелил Марину, если она притащится за муляжом сундука?

– Хотела, чтобы он просто отключился, – пробормотала Нинка, отводя глаза. – Марина отобрала у меня пистолет – я тогда поняла, что всё, конец, что отец Германа был прав, когда считал, что она не должна выбраться: она слишком помешалась на этой истории… Наверное, мама не без причины была против нашего общения… А Игорь, кстати, на удивление живуч: когда он очухался и увидел Марину со стволом, пытался её преследовать какое-то время, но потом, слава богу, свалился опять, да ещё и память отшибло…

– Слава богу?! Нина, это…

– Спасло ему жизнь.

– А отцу Германа – нет! А ведь он был хорошим человеком: чувствовал вину из-за мумии, где-то хранил останки несчастного