На самом деле я убийца - Терри Дири

не меньше самого убийцы. «Сговор с целью убийства», скажет судья. Не то чтобы я когда-нибудь оказывался перед судьей.

Не хочется отклоняться от темы – обычно я все выкладываю прямо, – но позвольте привести исторический пример. Греки в храме принесли быка в жертву богам. Был устроен суд с целью установить, кто виновен в его смерти. Заседателей спросили, винят ли они женщину, которая принесла воду, чтобы заточить нож. Или мужчину, который его точил. Или жреца, который взял заточенный нож и зарезал быка. Кто из них виноват?

И заседатели ответили: «Виноват нож». Нож приговорили к смерти через утопление и бросили в море. (Кстати, вы заметили, что первосвященника, давшего приказ о жертвоприношении, не упоминали вовсе? Никто никогда не винит людей на самом верху.)

Я просто хочу, чтобы вы видели во мне жреца, зарезавшего быка. Вините нож… или пистолет, или, в моем случае, удавку. Вините первосвященника. Но не меня. Я всего лишь один из актеров в театральной постановке. Я не режиссер – не тот, кто заказывает смерть. Вините пистолет, нож, удавку. Если вам от этого будет легче, я обычно и так казню их путем утопления в Темзе или Тайне. Наказываю пистолет и нож за убийство.

Конечно, я избавляюсь от улик еще и для того, чтобы избежать преследований. До конца жизни – своей, а не моих жертв, как вы уже поняли.

Поэтому не делайте потрясенного лица, слушая рассказ о моей профессии. Используя одно новомодное выражение, которое мне нравится: «Лучше следите за собой».

Другое новомодное выражение, которое мне не нравится, это название моей профессии. Киллер. Прошу, не оскорбляйте меня, используя этот вульгарный американизм.

Я снова отвлекся, прямо как Тони Дэвис. Сколько я беру? Вот видите! Все хотят это знать. Вам я могу сказать, потому что у меня нет причин держать цену в тайне. Я не плачу налогов с кровавых денег, которые получаю. Если когда-нибудь Департамент налогообложения Ее Величества и дотянется до меня, то лишь в случае моей поимки нашей достойнейшей полицией. И волноваться я буду точно не о долгах по налогам.

Но я обещал назвать цену. В 1973 году, когда началась история с Тони Дэвисом, я только что получил тысячу сто фунтов за заказ в Лондоне. Моя обычная ставка была тысяча, но я накинул десять процентов сверху за работу в столице. Поездка, заоблачные цены на отели, необходимость скрыться на улицах, забитых людьми, – так я сказал моим работодателям, кем бы они ни были.

Сейчас я взял бы десять тысяч – либо одиннадцать за убийство в пределах М25. И да, я принял бы банковский перевод, потому что 10 000 использованными фунтовыми монетами – груз, для которого потребуется небольшая лошадь.

Дело не только в инфляции. В наше время работать стало трудней – со всеми этими камерами видеонаблюдения, цифровым распознаванием лиц и анализами ДНК. Так что, если хотите знать мое мнение, десять тысяч – цена божеская.

За десять тысяч вы получаете гарантированную работу в гарантированное время, чтобы у вас была возможность организовать себе бронебойное алиби. В конце концов, раз вы заказали убийство, вы же будете одним из первых подозреваемых, согласны?

Если вас все-таки арестуют, то только из-за вашей собственной беспечности. Не моей. Если вы попытаетесь свалить вину на меня, о суде можете не волноваться. Я сделаю так, чтобы вы до него не дожили. Разве что вас притащат туда в резиновом мешке. Помните: это обещание вы получаете вместе с моими гарантиями.

Единственная опасность (для меня) – если возникает свидетель. Тогда и его приходится устранять. Я это ненавижу. Вот прямо терпеть не могу. Убивать свидетеля – совершенно бесплатно – для меня страшная мука.

Это и стало проблемой в ту ночь, когда Тони Дэвис встретил меня в поезде. Потому что я повел себя как идиот.

Наверное, я кажусь вам безжалостным и хладнокровным, но, как футболист перед пенальти, я могу испытывать нервное напряжение. А ведь мне надо иметь твердую руку, когда я буду выставлять таймер на взрывном устройстве или целиться из снайперской винтовки – в зависимости от того, что лучше подходит для конкретного заказа.

Поэтому, когда момент приближается, я принимаю кое-что, чтобы расслабиться и успокоить нервы. В ту ночь, садясь в поезд вместе с жертвой, я проглотил крошечную таблеточку, чтобы не волноваться. И тут, когда поезд уже отправлялся, двери купе распахнулись и еще двое пассажиров уселись рядом со мной.

Двое потенциальных свидетелей. Теперь мне предстояло убить сразу троих – и избавиться от тел. Я цеплялся за надежду, что эти двое сойдут с поезда до того, как моя жертва достигнет пункта назначения. (Естественно, я знал, куда она направляется, потому что я профессионал и выяснил все до малейших деталей.) Но они не сошли.

Таблетка, похоже, не работала. Я был на грани нервного срыва. И проглотил вторую.

Потому что я идиот. О да, она меня расслабила. Настолько, что мой язык побежал вперед мозгов. Внутри меня бушевал ураган, а трое моих попутчиков были невероятно скучными.

Взять того упитанного адвоката – он не держался бы так самодовольно, знай он, насколько все его ненавидят. О да, он добился успеха, но за это его презирали, ему завидовали. Наверняка немало преступников сами заплатили бы тысячу фунтов, чтобы таким извращенным путем ему отомстить.

Или тщеславный актер – он вовсе не был так талантлив, как думал. Обычный кривляка, статист – так это у них называют или я путаю? Его, видите ли, не устраивал детский мюзикл, хотя на самом деле даже такая работа была для него слишком хороша. Являлся ли он моей мишенью? Стоил ли тысячи фунтов из чьего-то кармана, чтобы от него избавиться?

Девушка представляла хоть какой-то интерес, и не потому, что работала с компьютерами, а из-за своего тщательно маскируемого интеллекта. Она была одета как Барби, но за наивным взглядом таился острый ум. Мне следовало бы не выпускать ее из виду. Если и есть что-то хуже свидетеля, так это зоркий наблюдатель, с которым сталкиваешься перед убийством. Конечно, все это не имело бы значения, будь она моей предполагаемой жертвой.

Возможно, я заскучал. Может, хотел подразнить Клэр, когда сказал: «На самом деле я убийца».

Я не опровергнул свои слова, как только они прозвучали. Просто произнес их так буднично, что они показались фантастичными. Знаете, как это бывает: «Я собираюсь переплыть Атлантику. А так, перед завтраком обычно переплываю Ла-Манш».

Когда мы сошли с поезда, моя жертва ни разу не