Не лучшее время для убийства - Юлия Евдокимова

как бы ты ни старался, как бы ни считал пчел, все равно собьешься. Так устроен рисунок, что в какой-то конкретной точке расположение пчел кажется беспорядочным, круги путаются, и ты обязательно собьешься со счета. Кто-то приписывает идею такого рисунка самому Великому герцогу, кто-то скульптору Пьетро Такки.

Легенда обещает, что если удалось сосчитать всех пчел, то человека немедленно поцелует фортуна, и все намеченное сбудется. говорят, что пчел ровно 91. Но никто не уверен входит ли в это число самая большая пчела в середине.

Саше ни разу не удалось сосчитать, все время сбивалась. Галина лишь махнула рукой, глупости. мол это все, и повела девушку дальше, на ходу показывая на раскрытое окно палаццо в конце площади. По легенде там ждет своего возлюбленного призрачная дама, и окно никогда не закрывали, однажды попытались – и начались у семьи неприятности. Так окно и остается всегда открытым. Интереснее же, чем каких-то пчел считать, глаза портить!

Еще недавно, несмотря на близость к самому сердцу исторического центра Флоренции, площадь Сантиссима Аннунциата привлекала наркоманов и прочий сброд, и с наступлением сумерек сюда мало кто совался. Но времена ко всеобщей радости изменились, площадь привели в порядок.

Женщины нырнули в аркаду Оспедале дельи Инноченти, бывшего воспитательного дома для брошенных детей – или приюта невинных. Сегодня здесь расположились библиотека и один из лучших выставочных залов Флоренции, но на первом этаже сохранилось множество благотворительных организаций. У истоков создания комплекса стоял великий Брунеллески, закончил строительство Франческо делла Луна. Саша поругала себя, что никогда не заходила в изящные аркады, сейчас глаза разбежались от фресок и статуй.

В выставочном зале было пусто. Саша тут же поинтересовалась, можно ли увидеть синьора Дугласа Ханберри, а Галина отправилась в залы.

Дежурная взяла телефон, нажала кнопку, сообщила, что к синьору Ханберри пришла посетительница.

Выслушав ответ, она предложила Саше подождать пару минут, синьор сейчас спустится.

Саша мысленно выругалась. Это Галина в качестве наследницы и душеприказчицы должна разговаривать с американцем, но почему-то ускакала наслаждаться искусством. А ведь сама хотела совместить разговор с выставкой!

– Это вы пришли к синьору Ханберри? – Перед Сашей появилась невысокая худенькая женщина. Ее нельзя было назвать красивой, слишком тонкие губы, слишком бесцветное лицо, но одежда кричала об известных дизайнерах, а бриллианты в ушах сияли ярче ламп. Кремовая шелковая блузка, строгий темно-синий жакет, узкая юбка и высоченные каблуки – идеальный личный помощник миллионера. Саша на таких каблуках не только ходить, стоять бы не смогла!

– Меня зовут Элена Дамиани, следуйте за мной, пожалуйста. – Женщина повернулась и бодро поцокала к двери с надписью «privatо».

За дверью открылся коридор, устланный красным ковром.

И почему все галеристки похожи одна на другую? Саша вспомнила хозяйку галереи в Базиликате, которая плохо кончила, и правильно, ибо нечего распродавать украденные сокровища! Та умудрялась бегать по горным тропам на умопомрачительных каблуках. Элена, судя по внешности, вряд ли полезла бы в горы даже в кроссовках, почему-то она сразу не понравилась Саше. Бывает, что с первого взгляда возникает антипатия, так и случилось в этот раз.

Элена Дамиани остановилась возле двери с надписью «Администратор», открыла ее без стука, вошла впереди Саши.

– Дуглас, эта синьора хочет тебя видеть.

– Как поживаете? – по-английски спросил Дуглас, поднявшись из-за стола и протянув Саше руку. –Вы из фонда Бардини, верно? Звонили утром.

Саша пожала руку. – Нет, я не из фонда Бардини.

Американец удивленно посмотрел на Сашу, потом на Элену, которая растерянно пожала плечами.

– Я сейчас все объясню. Я адвокат синьоры Елены Иволгиной, известной писательницы, которая погибла три дня назад в Тоскане. То есть теперь адвокат ее наследницы.

– Какая трагедия! Да, что-то такое писали в газетах. Но что вы хотите от нас уважаемая…

– Алессандра, меня зовут Алессандра.

– Так что вы хотите?

– Я буду краткой. Моя клиентка и душеприказчица синьоры Иволгиной, а также ее литературный агент, хочет передать издательству последний роман синьоры. Ей стало известно, что Иволгина задумала какие-то изменения в сюжете. Эти изменения связаны с вопросами, которые синьора Иволгина задавала специалистам, мы пытаемся понять, о чем шла речь. Писательница встречалась с синьором Джанотти, тот перенаправил ее к вам. Мы хотели узнать, состоялась ли ваша встреча и что хотела узнать Иволгина.

Дуглас все еще смотрел на Сашу в недоумении. Переглянулся с Эленой.

– Я не знаю, зачем Джанотти прислал синьору ко мне.

– Вы не встречались?

– Встречались, но я ничем не смог ей помочь.

– А что она хотела?

– Она рассказала, что хочет изменить сюжет, но я объяснил, что в тот период, о котором она пишет, не существовало методов обнаружения подделок.

– Значит, ее интересовало обнаружение подделок?

– Именно.

– Представляю, как она была разочарована. А какой метод она хотела использовать?

– Что-то вроде рентгеновских лучей. Разочарована… не думаю, она сказала, что просто вернется к предыдущему плану.

– Вы занимаетесь реставрацией?

– Я? Ну что вы, должно быть вам дали неверную информацию. Синьора интересовалась лишь тем, о чем я уже сказал.

– И все?

– И все, извинилась за мое потраченное время и ушла. – Тон, каким это было сказано, подразумевал, что и Саша должна немедля сделать то же самое.

– Спасибо за ваше время. Я сама найду выход. У дверей Александра обернулась и поймала выражение облегчения, явно написанное на лицах Дугласа и Элены. Но они тут же расплылись в улыбке и девушка подумала, что ей просто показалось. А может, парочке было жаль потраченного впустую времени.

***

Саша прошла по залам, хмурясь и пожимая плечами. Ей абсолютно не нравилось развешанное по стенам. И это во Флоренции, где в мастерских работали Леонардо и Боттичелли, ваял Микеланджело, покупал краски у старого моста Вероккьо, Липпи, Джотто и Гирландайо создавали свои полотна. А теперь непонятная…да, вот именно, мазня! А главное- зачем? Когда нечего сказать, ты творишь вот так?

Галину она нашла в глубоком созерцании чего-то пестрого и неопределенного, она только что распрощалась с красивой молодой женщиной, вежливо кивнувшей Саше.

– И как все прошло? – не отрываясь от картины поинтересовалась женщина.

– Любопытно, должна сказать.

– Ты узнала, зачем Иволгина приходила к американцу? И приходила ли вообще.

– Она приходила. А мне навешали лапшу на уши. Помнишь, Джанотти сказал, что Елену интересовали методы реставрации, восстановления картин? И отправил ее к специалисту.

– Конечно.

– А Ханберри заявил, что никогда не занимался реставрацией. А Елена спрашивала лишь о методах распознавания подделок в ту эпоху, о которой она пишет.

– Так может, Джанотти нам наврал?

– А зачем?

– А зачем врать Ханберри?

– Если Елена задавала именно те вопросы, которые ее интересовали, это испугало Ханберри, потому что он занимался… ну, допустим, подделками?

– И он убил Елену? Смешно. Он сам сказал тебе о подделках, отрицал как раз реставрацию.

– Тогда я понятия не имею, кто нам наврал.

– Знаешь, если допустить, что Елена о чем-то догадалась, даже случайно, понятно, что иностранка не пойдет в полицию. Риск быть