Дежавю - Лора Кейли

с полтергейстом, после него сразу ты.

– Хорошо.

Я был в гримёрной одной из телестудий города.

– Целую вечность тебя не видел! Сколько лет прошло – десять, пятнадцать?

– Двадцать.

– Двадцать! Не может быть! Скажи мне, куда летит время?

– Без понятия, в чёрную дыру?

– Точно, точно! Мы, кстати, делали шоу про чёрные дыры, ты смотрел? А? Сценарий-то я написал! Ну, каково?

Рон крутился возле меня, пока какая-то женщина с кистью в зубах напудривала моё лицо огромным спонжем.

– А это обязательно всё? – покосился я свободным глазом на Рона, веко второго она натянула.

– Ты бликуешь, – сказал Рон.

– Что?

– У вас очень жирная кожа. – Гримёрша вытащила кисть изо рта и начала шлёпать ею по моим щекам.

– А это зачем?

– Вы очень бледный.

– Значит, ты всё ещё работаешь в той газете? – покачивал головой Рон, поглаживая ровную, как по линейке начерченную, бороду.

Примерно так же люди смотрят на вдовцов, вот с тем же выражением лица: «Ммм… так, значит, теперь ты один?», или на обанкротившихся брокеров: «Значит, ты таки прогорел?», или на погорельцев каких-нибудь: «Значит, дом был не застрахован?».

Этот взгляд нескрываемого сочувствия с плохо скрываемой радостью нельзя спутать ни с чем.

– Нет, ты не подумай, – приблизил он ко мне своё гламурно-загорелое лицо, – ничего такого.

Чего тут думать, и так всё было понятно по его самодовольному виду.

Рон был середняком на нашем курсе, не то чтобы я учился лучше, но дело не в этом. А в том что сразу после университета он устроился помощником режиссёра в одну небольшую рекламную компанию. Режиссёр этот через год ушёл на большое телевидение и взял Рона с собой. Он работал сценаристом разных шоу, а ещё занимался подбором тем и «актёров», которые эти темы будут поднимать.

– Что уж там у тебя? – посмотрел он в свои цветные листы. – Эффект Манделы, хм, интере-е-сно. Хорошо, что ты не стоишь на месте, а знаешь, – он указал на потолочный светильник, – поднимаешься вверх. Вверх, вверх, только туда, парень!

– Чего? – я чихнул от пудры.

Тётка с кистями никак не унималась.

– Если хочешь, я могу замолвить за тебя словечко, и тебя возьмут к нам. Мы, конечно, ещё посмотрим, как зайдёт эта тема, но сценарий ты хорошо прописал.

– Какой сценарий? – не понял я.

– Знаешь, когда ты мне позвонил, я понял – это она! – он хлопнул по своим бумагам.

– Кто она?

– Тема моего нового эфира!

– Да, спасибо, что позволил прийти.

– О чём речь?! Мы же друзья!

Мы никогда ими не были, ну да ладно.

– Да, – согласился я.

Я просидел в интернете сутки, я искал всё об изменённой реальности и нашёл. Нет, не про Питера Кларка, о его двух смертях не было ни слова, по крайней мере о первой, о второй уже кто-то успел написать. Дело не в нём, а в других. А других случаев было немало. И называлось это всё эффектом Манделы.

– Ну перестань, Мари, – отодвинул он гримёршу, – теперь он похож на какую-то девку. Ну чего ты смотришь? Убери немного.

Она взяла огромную салфетку и стала промакивать ею моё лицо.

– Да, так лучше, – сказал Рон, – и лоб, вот здесь, отлично.

– Зачем меня вообще нужно красить?

– Ходить со своим лицом неприлично! – Они переглянулись с гримёршей. – Это прям моветон, фу-фу-фу! Ты пугаешь людей. Знаешь, какое сейчас разрешение? Каждая пора на лице видна. А у тебя широкие поры.

Дверь в гримёрке распахнулась и с размаху ударилась об стену.

– «Эффект Манделы», через пять минут на выход! – заглянула к нам взлохмаченная, кричащая голова.

– Господи, – вздохнул Рон, отряхивая мне плечи то ли от перхоти, то ли от пудры, – эти статистки носятся как сумасшедшие, только краску со стен сбивают. Всё, иди! И не волнуйся, понял? Ведущий там профессионал, разрулит, если что.

Я вышел из гримёрной.

– И в камеру не смотри.

– Что? А куда смотреть?

– Куда хочешь, только не в камеру.

Я пошёл на сцену. Рон бежал за мной.

– Смотри на ведущего, говори с ним.

– Хорошо, понял.

Меня остановили возле кулис.

– Ждите здесь.

– Мы вернёмся к вам сразу после рекламы, не переключайтесь! – донёсся голос ведущего.

– Реклама пошла! – раздалось откуда-то сверху.

– Ты знаешь, Мэтт такой, – Рон изобразил что-то руками.

– Какой? – не понял я.

– Он может слегка подкольнуть.

– Подкольнуть?

– Но если ты ему понравишься, все пойдёт хорошо.

– Успокоил.

Я не планировал никому нравиться, я этого ведущего первый раз видел. Мне лишь нужно было рассказать всё, что я хотел. Я надеялся, что кто-то, кроме меня, тоже вспомнит о смерти мистера Кларка. И тогда я уже буду не один. Потому что, когда ты один, это не совсем нормально. Ты вроде как псих-одиночка. А когда с кем-то, то психи уже все остальные. И хоть у меня и были с собой доказательства, но теперь я не верил и им, мне нужен был кто-то ещё. Тот, кто скажет, что всё это время Питер Кларк был безвозвратно мёртв.

Я достал газету из внутреннего кармана пиджака.

– А что это у тебя? – спросил Рон.

– Доказательства.

– Во-о-т, это ты хорошо придумал! – хлопнул он меня по плечу. – Вот это уже серьёзно!

– Но я ничего не придумывал…

– Правильно. Главное – верить. Верь, и тогда поверят другие.

– «Эффект Манделы» через пять секунд на сцену, – раздался голос статиста.

Пять, четыре, три, два…

– Ну давай, – Рон хлопнул меня по спине.

– Поприветствуем нашего следующего гостя – журналиста из «Вечерней газеты» Керри Мильтона! – помпезно протараторил ведущий. – Проходите, Керри.

Я прошёл.

– Проходите-проходите, не бойтесь. Я не кусаюсь. Итак, – указал он на жёлтое кресло.

Я сел.

– Итак, чем вы хотели нас шокировать?

– Шокировать?

– У меня так и написано – шок-контент, – посмотрел он в свою карточку. – Ну, говорите, мы ждём.

Табличка: «Аплодисменты».

– Дело в том, – я откашлялся.

– Мы вас не слышим, Керри!

– Дело в том, – я стал говорить громче, – что неделю назад я столкнулся с очень странным явлением…

«Шум и перешёптывание в зале».

– Продолжайте.

– Ровно неделю назад, пятого ноября этого года, новостные каналы нашего города сообщили о смерти некоего Питера Кларка.

– Подождите, Керри. Подскажите, у нас есть эта запись? – обратился к кому-то ведущий. – Да, – прижал он наушник к уху, – мне подсказывают, что запись этих новостей у нас есть.

На стене за нашими креслами включился огромный экран.

Миловидная ведущая в ярко-синем костюме и с блондинистой шевелюрой зачитывала текст, который все эти дни, как на заезженной пластинке, крутился у меня в голове:

«С вами вечерний выпуск новостей. Сегодня в