Обратный счет любви - Рина Осинкина

от переутомления. От чего же еще? Что такого произошло в ее жизни ужасного, отчего она помчалась за помощью к попам?

Еще и письмо истеричное написала контрагенту с жалобой на страхи, поделилась планами обратиться за советом к лицам, компетентным в ее проблеме.

С чего она решила, что приходской священник – компетентное лицо? Может, в чем-то он и дока, но только не в бизнесе и сопутствующих ему нервных срывах.

Сегодняшний день тоже выдался – зашибись. Пришлось сделать лишний прогон. Две группы в день, по расписанию – это уже нечеловеческое напряжение, а если групп три, как сегодня, то гул в голове, звон в ушах и предобморочное состояние в результате гарантированы.

Эти дауны из администрации не могли, что ли, предупредить заранее, что собираются крыс травить? Пришлось в срочном порядке обзванивать всех пациенток, чтобы не потерять гонорар.

Ситуацию Галина разрулила, одну группу подключила к занятиям сегодня, другую, с извинениями, переместила на послезавтра.

Есть, конечно, плюс – завтра выходной образовался. Передохнет Галя, собой займется. А то с этой хронической усталостью не то что к попам в соседний храм, а к практикующему шаману в тундру кинуться можно.

Это ей-то к шаману!..

Ну все, пора домой, Галя, засиделась. Давай мы сейчас с тобой все помещения проверим, дверочку на замочек замкнем, и домой, баиньки.

Деньги вот только куда? С собой забрать или тут до послезавтра оставить?

Если бы не внеплановая группа пациентов, она бы деньги кинула на карточку через банкомат в отделении, что по соседству, но сейчас оно уже закрыто. Как быть?

Или сходить к коменданту, попросить, чтобы спрятал в свой сейф? А с комендантом-то она как раз вчера от души полаялась по поводу этой скоропостижной дератизации. Нет, к коменданту ходить не стоит.

Да ладно, не такие уж бабки, чтобы терзаться. Ну, грабанут, ну, еще заработаю. Теперь с бизнесом у нас, Гала, все тип-топ будет, все шоколадно. Он обещал. Уже подвижки есть, реально.

Галина Васильевна встала из-за стола и прошла в смежную комнату без окон, где проводила занятия по визуализации идей. Включила свет, осмотрела столы, стулья, снаряды. Снарядов было немного, и они на первый взгляд были простоваты, но для терапии по ее методе это было именно то, что нужно.

«То, что доктор прописал», – самодовольно хмыкнула Галина Васильевна.

Вот, казалось бы, какой может быть толк от подпружиненной паркетной доски, ничем на первый взгляд не отличающейся от своих сестер, устилающих пол в этой комнате? Но как бывает страшно, когда земля внезапно уходит у тебя из-под ног!

Ты запомнила, как зашлось твое сердце, детка? Запомни, пригодится. А пока иди сюда и встань в стороночке, сейчас войдет следующая, и ты посмотришь на это со стороны. Может, чего и увидишь.

Увидеть рекомендовалось «брешь в ауре, сочащуюся жизнью». Именно так это спровоцированное нечто называла Галина Васильевна, старательно внушая ученицам, что название сие условное, что «жизнь» в данном конкретном случае означает не биосферу Земли, а некую жизненную силу, которая отличает живого от мертвого.

Слово «энергетика» на своих занятиях она запретила употреблять под страхом исключения из состава группы, а понятие души ей всегда казалось схожим с деревенскими предрассудками. Галина Васильевна уважала науку и все передовое.

Да и ни при чем тут душа, когда налицо животный ужас.

Кстати, для инициации животного ужаса имелся особый снаряд. Опыт на нем ставился в конце прохождения курса, вернее сказать, не опыт, а демонстрация. Ничего опасного. Тем более что подопытной была уже не пациентка, а наемный сотрудник. Одноразовый наемный сотрудник. И тогда «жизнь» не просто сочилась из бреши, а выплескивалась тугой бесформенной струей.

На стеллаже у правой стены стопками лежали коробки с фломастерами и блокноты ее подопечных, в которых они со всем старанием и жаром немыслимыми каракулями изображали свои недостатки, учась видеть в них злейших врагов. Для закрепления ассоциации рядом с нарисованной абракадаброй следовало изобразить и реально существующего недруга. Или нескольких.

Этот трюк, как многие прочие, Галина придумала сама и успешно им торговала. Естественно, это была торговля. Хотите жрать «химию» упаковками, валите в клиники. Да и не лечат там от того, с чем к ней приходят за помощью. А напрасно. Могли бы тоже неплохие бабки подгребать.

Выключив за собой свет, она вышла в холл, по периметру которого располагались кресла, а по центру – журнальный столик с глянцевым полиграфическим материалом на нем. Это были брошюрки и небольшие, размером с открытку, постеры, чтобы было удобно держать в руках, рассматривая составленные по типу комиксов методички, и вчитываться в крупный шрифт формул самовнушения.

Галина плавным зигзагом пробралась между столиком и креслами к двери, ведущей на выход, в коридор бывшего детского сада «Солнышко», в силу причуд муниципального правительства упраздненного и ушлыми ребятами перехваченного и преобразованного в бизнес-центр средней руки. Вплотную к входной двери размещался шкаф, в котором висела ее дубленка.

Галина уже потянула на себя его створку, как ей показалось, что по коридору кто-то идет. Мягко и вкрадчиво. Комендант так не ходит. Значит, уборщица.

Какая уборщица?! Перед нашествием дератизаторов в брезентовых комбинезонах, респираторах, грязных резиновых сапогах и с кислотным раствором ядовитой гадости в баллонах за спиной? Они же гадостью этой все здесь зальют. Зачем же уборщице сейчас делать уборку? Ковров, которые нужно было бы скатать в рулоны и упаковать от греха в черный полиэтилен, в этом так называемом бизнес-центре лет двадцать как уже не было.

Галина Васильевна решила на всякий случай дверь своего офиса закрыть на замок и чуток отсидеться. А домой можно и попозже пойти, когда шумы улягутся. Что-то она пугливая стала, но предосторожность ей точно не повредит.

Она не успела дотянуться до двери, как та начала медленно открываться. Галино сердце бешено застучало.

«Уф, напугал», – с облегчением подумала Галина Васильевна, когда увидела в дверном проеме щуплого старичка в дешевых джинсах и рябеньком пиджачке с жирной кляксой на лацкане. Галстук тоже имелся, он свешивался из-под мятого воротника серо-полосатой сорочки вялой селедкой и намекал на несомненную принадлежность его владельца к международному офисному братству.

Пегие от седины волосы позднего визитера были всклокочены, борода пострижена кривым клинышком и тоже имела вид кустистый.

– Галина Васильевна? – зачастил он суетливо и как-то даже подобострастно. – Я к вам на минуточку зашел, рад, что застал. А то, видите ли, работа моя такова, что я поздно сюда возвращаюсь, если вообще возвращаюсь… Я и сегодня не рассчитывал… Повезло, повезло. Извините, извините, я не по делу всё… Я вам быстренько