Игорь Христофоров - Бой без правил (Танцы со змеями - 2)

- Да вот поставили на подмену пару часов назад.

- А что стряслось?

- А-а, ерунда: комбриг на своих "жигулях" из части выезжал, а дежурный придремал... Ну, и не сразу открыл ворота. Он его и снял с дежурства...

- "Жигули"? Бурыга машину купил?

- Так точно. "Шестерку". Почти новую, - с таким удовлетворением ответил Жбанский, будто это он купил машину. - Теперь обкатывает. Ну, и сам учится...

- И сколько она?..

- Чего - сколько?

- Стоит - сколько?

- Н-не знаю. Но у меня сосед такую же брал, говорил, что на пару тысяч баксов "потянула"...

Майгатов примерял к этой сумме свой доход в четыреста "зеленых", полученных от Анфимова, и опять ощутил раздражение к Бурыге. Нет, он не завидовал его деньгам, он не мог понять, откуда они. Хотя, по нынешним временам, об этом не спрашивали. Полфлота "крутилось" в бизнесе или около него, и Бурыга вряд ли мог устоять от таких соблазнов.

- Вора-то нашли? - спросил Жбанский и сдвинул чуть ли не на нос козырек черной фуражки.

- Какого? - не сразу вырвался из плена прежних мыслей Майгатов. А-а, секретка... Ты чего говорил-то: вызвали меня куда-то?

- Так точно. В особый отдел. Сюськов просил зайти. Они ж приемник нашли...

- Приемник? - не понравилась новость Майгатову. Но еще больше не понравилось, что какой-то мичман, пусть даже бывший понятой, знал больше, чем он - дознаватель. Как будто шло не тайное следствие, а забег на стадионе, и каждый из болельщиков знал, на какой минуте что случится с бегуном.

- Хорошо, - подытожил Майгатов, хотя и не ясно было, что же во всем этом хорошего. - Иди на корабль, - приказал секретчику, а сам направился к особому отделу, на ходу думая о том, что надо уже сегодня расквитаться с этим дурацким делом о приемнике...

В кабинете Сюськова стоял ледяной холод. Если бы не разглядел в углу ящик кондиционера, поверил бы в то, что холодом веет от самого особиста.

Тот сидел за пустым столом в позе сфинкса: застывшая в одном монолите с туловищем голова в парадной, с чуть вздернутым подбородком, позе, руки, лежащие на плахе стола со стиснутыми кулаками параллельно друг другу. На мгновение даже стало страшно, что эта скульптура может заговорить.

- Как дела? - тихо-тихо, почти шепотом, спросил Сюськов.

- Какие, товарищ капитан-лейтенант? - действительно не понял Майгатов.

Сюськов не предложил ему сесть, и от этого их дистанция в званиях стала как бы еще больше.

- Я имею в виду дознание.

- Работаем, - по-матросски ответил Майгатов и ему стало стыдно за собственную растерянность.

- И много наработали?

Ну так тихо опять сказал, что и непонятно: есть издевка в голосе или нет?

- Протокол составил. Есть объяснительные...

- А обвиняемый есть?

- Пока... пока нет, - с трудом выговорил.

- А у меня - есть, - еще тише ответил Сюськов, и Майгатов так и не понял, действительно он сказал эти слова или ему только показалось.

Кулаки скользнули по полированной крышке стола на колени Сюськову. Он откинулся на спинку стула и, глядя сквозь Майгатова, проинформировал:

- Обвиняемые - чертежники.

- Кто? - даже подался вперед Майгатов. Ему почему-то вспомнились два из трех моряков: длинный, со смешным ежиком волос, и маленький, с наглой ухмылочкой. Но эта картинка выглядела какой-то неполной, потому что память никак не могла подсказать, кто же из них - старшина.

- Длинный, - вдруг сказал Сюськов, и от этих слов Майгатову стало еще холоднее. Неужели особист мог читать мысли? - Да, именно длинный чертежник, их старшина, признался секретчице, что они нашли ее приемник. Я, как узнал, сразу пошел туда, хотя тебе нужно было находиться в это время там, - с тихим раздражением проговорил он, не отрывая глаз от кобуры на боку Майгатова.

- Документ... в штаб флота...

- Знаю. Хотя тебе не положено было ехать. Ты же освобожден от служебных обязанностей...

"Ну чего он Америку открывает! - мысленно огрызнулся. - Я, что ли, не знаю..."

- При мне чертежники раздвинули ветки. У забора, на земле, лежал приемник "Океан". Я приказал аккуратно, не притрагиваясь к нему пальцами, упаковать его в целлофан. Снимем "пальчики"...

- А какой в этом смысл?

- Я еще не досказал... Секретчица приемник опознала. С чертежников я взял объяснительные. Двое твердят, что ничего не знают. А длинный... ну, старшина, сообщил, что увидел его случайно. До ветру его, мол, потянуло. Вот он и пошел к кустам...

- И это - обвиняемый? - удивленно вскинул брови Майгатов.

- Конеш-шно, - не замечая этого удивления, прошипел Сюськов. - Ведь именно он опоил часового, чтобы тот уснул...

- Опоил?! - вот тут уж точно от удивления сел бы, но стулья стояли далеко, да и та сверхофициальная обстановка, в которой принимал его особист, к таким сценам не располагала.

- Мне принесли из госпиталя анализ крови часового. В ней зафиксировано вещество, - перевел с кобуры взгляд на сейф, где, скорее всего, как раз и лежала эта бумажка с названием забытого вещества, - ...в общем, химическое соединение, вызывающее глубокий сон. Оно наркосодержащее...

- У чертежника - и наркотики?! - попытался его защитить.

Только, кажется, это было напрасно. Сюськов относился к тому типу людей, которые очень любят свое мнение и его не меняют. Тем более перед каким-то старлеем-неудачником, которого Бурыга, скорее всего, скоро "съест" по службе.

- Чертежник отрицает мою версию. Часовой по фамилии Голодный - тоже. Но у меня есть рычаги. Я выведу их обеих на чистую воду...

- Чистую?! - все-таки не сдержался. - А вдруг она - грязная?!

Сфинкс не дрогнул ни единым мускулом лица.

Сюськов помолчал, словно обдумывая кару за дерзость, беззвучно встал, включил телевизор, сел и снова превратился в сфинкса.

"Работает программа севастопольского телевидения, - заговорил женским голосом еще мертвый экран. - Последние новости: освобожден от занимаемой должности командующий Военно-морских сил Украины вице-адмирал Борис Кожин..."

- Видишь, сняли все-таки, - прокомментировал Сюськов. - А все потому, что украинский флот развалил. Воровство кругом. И я не хочу, чтобы так же сняли нашего командира бригады. Поэтому лучше посадить матроса за мелкое воровство, чем искать офицера или, что еще хуже, какого-нибудь диверсанта. Понял?

Он говорил это в экран женщине-дикторше, а она ему в ответ сообщала, сколько в городе совершено ограблений, сколько разбилось машин, сколько было жалоб в милицию на рэкет.

- А я не верю, что секретку вскрыл чертежник, - громко сказал Майгатов.

Сидящий боком к нему Сюськов опять обратился к дикторше:

- Не портите себе карьеру. Бригаде нужно простенькое преступление.

- А сейф? Вы же сами говорили, что возможна версия с сейфом?

- Я говорил? - наконец-то повернул облитое бледностью, с иезуитскими впалыми щеками, лицо. - Я намекал. А между намеком и версией - большая разница.

- А вдруг здесь не все так просто, - Майгатов сам не мог понять, почему он упрямствовал. Пять минут назад, по пути к Сюськову, готов был закрыть расследование, чтобы навеки избавиться от него, а теперь вот готов сцепиться с особистом в схватку и доказать, что тот не прав. Или, может, тот, прежний Майгатов, все-таки находился на верном пути? Не-ет, вскипело что-то внутри, всклокотнуло казацкое, буйное. - Я докажу, что вы неправы. Здесь далеко все не просто. Здесь замешаны...

"Кровавые деньги", - вставила в паузу Майгатову, подбирающему слова, дикторша. - Этот боевик идет в кинотеатре "Победа". А в "России" "Помеченный смертью".

Название было страшным. Хоть и каждый от рождения помечен смертью, но никому не хочется об этом думать. А примерь к себе, да приблизь ко времени... Ведь и за ним охотились, и он был близок к смерти, но не испугался. И что же теперь: трусить перед этим худосочным особистом?

- Я сам доведу расследование...

- Объяснительные чертежников вам принесут, - тихо, но грубо прервал его Сюськов. - Завтра до обеда дознание закроете. А иначе... Иначе я дам ход делу об угрозе использования вами оружия в людном месте...

8

Он мешком упал на койку. Усталость сдавливала тисками голову, но усталость можно было перетерпеть. Гораздо страшнее было бессилие, которое он ощущал в душе. Бессилие перед всем, что он сегодня встретил. Бандита упустил, Сюськова переубедить не смог, в милицейскую сводку все-таки попал. И ничего, ну вот совершенно ничего не получалось. Майгатов почувствовал себя настолько маленьким, настолько ничего не значащим перед тем огромным, серым, страшным, что стеной вставало перед ним, что в эту минуту он бы, наверное, не заставил себя даже шевельнуть рукой. И чем дольше думал он о себе таком, тем все огромней и страшнее становилось все вокруг и тем меньше и меньше он сам.

Сквозняком качнуло штору.

"Химик, что ли, вернулся?" - попытался узнать тихие шаги. Приоткрывшуюся дверь и полкаюты закрывала штора у койки, и он не хотел избавляться от этой шторы, хоть на время спасающей его от огромного, страшного, все увеличивающегося...