Кристина Ульсон - Стеклянный дом

Ознакомительный фрагмент

Он прошел мимо кабинета Фредрики: та сидела, углубившись в материалы следствия. Услышав шаги, посмотрела на него с улыбкой.

– Мне показалось, что ты собиралась работать сокращенный день, – полушутя-полусерьезно заметил Алекс.

«Не повторяй наших ошибок – не забывай о семье, едва вернувшись на работу после отпуска по уходу за ребенком», – будто хотел сказать он.

– Я и собираюсь. Только почитаю немного и пойду домой. До чего же активной личностью она была!

– Ребекка? Да уж, просто слов нет. Расследование превратилось в адское переплетение ложных следов. Халтура по вечерам, студенческая жизнь, церковный хор, друзья и еще черт знает что.

– Мы должны переговорить с этой подругой и ее дочерью. По поводу тех сплетен, что она торговала собой через Интернет.

– Непременно, – улыбнулся Алекс. – Но только не ты. Ты пойдешь домой.

– Иду-иду. – Она ответила ему улыбкой. – Но сначала один вопрос. Чем она занималась по учебе перед тем, как исчезла?

– Кажется, литературоведением.

– На каком уровне? Как далеко она продвинулась?

– Не помню точно. По-моему, писала дипломную работу. Мы допросили ее научного руководителя. Противный заносчивый тип, но никак не тянет на ее нового бойфренда, а уж тем более на убийцу.

– У него алиби?

– Да, как и у всех остальных, кого мы допрашивали.

Фредрика барабанила пальцами по бумаге на столе:

– Меня очень интересует, кто он, этот ее новый бойфренд. Вполне может быть, что это человек, которого она нашла в Сети.

– Запросто. – Алекс кивнул. – Но тогда почему никто ни словом не упомянул о том, что она знакомится по Интернету? О таком девушки обычно рассказывают друг другу.

– Конечно.

Фредрика задумалась.

– Ребенок, – проговорила она. – Кто-то же должен был знать о ее беременности. Она наверняка обращалась в женскую консультацию.

– А она должна была это сделать? На четвертом месяце?

Фредрика стала перерывать горы бумаг на столе.

– Я тщательнейшим образом изучила протоколы обыска у нее в комнате. Вы перевернули все вверх дном, отметили, какие таблетки от головной боли она принимала, какими тампонами пользовалась. Но нигде ни слова не сказано о контрацептивах.

Алекс вошел в кабинет Фредрики, встал у нее за спиной и принялся читать протокол, глядя ей через плечо.

– Тогда был составлен подробный список всех медикаментов, найденных в комнате Ребекки.

– Таблетки от кашля, альведон, панадил, – зачитала Фредрика. – Поверь мне, ни одно из них не подходит в качестве противозачаточного средства.

– Может быть, они у нее закончились? – высказал предположение Алекс. – А поскольку постоянных отношений у нее не было, она не пошла продлевать рецепт.

– А когда они потом занимались сексом, она не предохранялась. Звучит странно, учитывая, как серьезно она раньше относилась к этому вопросу. – Фредрика обернулась к Алексу. – Я хочу снова связаться с Дианой Тролле. Узнать, кто выписывал ее дочери оральные контрацептивы.

– Хорошо. Тогда мы, возможно, выясним, когда она перестала их принимать.

– Именно. Кроме того, мы можем узнать побольше о ее беременности. Во всяком случае, если она получала рецепты в консультации. Нет оснований полагать, что она по поводу беременности обратилась бы в другое место.

– Если она вообще обсуждала этот вопрос с кем бы то ни было.

Фредрика собрала документы, лежащие на столе, и вручила Алексу:

– Я позвоню Диане прямо сейчас, а потом отправлюсь домой. Служба наружного наблюдения что-нибудь сообщила по поводу Хокана Нильссона?

– Пока ничего. – Алекс прижал бумаги к груди. – Он все еще сидит на работе. Думаю, мы с Петером вызовем его на допрос прямо сегодня вечером.

Фредрика кивнула, попыталась вспомнить фотографии Хокана Нильссона, приложенные к делу. Бледный, тощий, с растерянным взглядом. На некоторых снимках вид у него был сердитый. Насколько нужно рассердиться, чтобы убить, а потом расчленить человека? Сложить части в полиэтиленовые мешки, а потом закопать? Она поежилась. Смерть вообще не отличается красотой, но порой она бывает так омерзительна, что сознание не в состоянии этого охватить.

Диана Тролле знала, где дочь получала рецепты на контрацептивы. Сначала – в молодежной консультации Спонги, а потом, когда по возрасту уже не могла ходить туда, в женской консультации «Серафен», напротив Ратуши.

– Она очень хорошо отзывалась об этом месте, – сказала Диана. – Но сама я там никогда не бывала.

Фредрика решила зайти в «Серафен» по дороге домой. Во-первых, она любила прогуляться пешком. Во-вторых, ее разбирало любопытство.

Выходя с работы, она пыталась дозвониться до Спенсера. Они уже дважды переговорили в течение дня. В его голосе она услышала напряжение и заподозрила, что он взял на себя задачу, которая ему не по плечу. В таком случае ей придется вернуться домой – тут уж ничего не попишешь. Однако некоторые мысли пугали ее.

Если она вдруг умрет, а Спенсер окажется не в состоянии сам взять на себя заботы о дочери – что произойдет тогда с Сагой? Неужели ей придется жить у брата Фредрики?

Никогда в жизни. Спенсер ни за что не оставит свою единственную дочь, – в этом Фредрика не сомневалась.

Наконец-то Спенсер снял трубку и прервал ее размышления. Сага спит – ничего страшного, если Фредрика чуть задержится.

Путь от полицейского управления в квартале Крунуберг до женской консультации «Серафен» возле Ратуши был недолог, но прогулка подбодрила Фредрику. Решив пойти по улице Хантверкарегатан, она наслаждалась весенним воздухом. Он свежее и чище, чем любой другой, хорошо действует на душу.

Женская консультация находилась на втором этаже роскошного старинного особняка на набережной, напоминающего британскую усадьбу. Фредрика оглядела беременных женщин с большими животами, ожидающих в холле, – у некоторых были старшие дети в колясках. Как людям не лень заводить больше одного ребенка? Этого она не понимала. Ни она, ни Спенсер не хотели больше детей, кроме Саги. Во всяком случае, такое у нее было чувство.

– Одного ребенка более чем достаточно, – пробормотал Спенсер как-то ночью, когда Сага была простужена и без конца просыпалась.

Предъявив свое удостоверение медсестре за стойкой, Фредрика изложила суть дела. Когда она попросила показать карточку, медсестра заколебалась.

– Подождите минуточку, я сейчас, – проговорила она и вскоре вернулась с коллегой постарше.

Фредрика еще раз рассказала, зачем пришла. Пожилая акушерка внимательно слушала. Потом длинными пальцами перебрала карточки на стеллаже и кивнула сама себе, вытаскивая нужную.

– Когда она была у нас в последний раз, ее принимала я, – проговорила она, указывая на отметку на полях карточки. Она на мгновение прикрыла глаза. – Через меня каждый день проходит множество женщин, всех не запомнишь.

«А всех и не надо, – подумала Фредрика. – Достаточно вспомнить именно эту».

– Но мне кажется, я знаю, о ком вы говорите, – продолжала акушерка, к большому облегчению Фредрики. – Она приходила за новым рецептом на оральные контрацептивы, однако подозревала, что беременна. Помню, она была совершенно вне себя.

– И что оказалось? – спросила Фредрика.

– Конечно же, предположения подтвердились. Если я правильно помню, мы с ней выяснили, что она на третьем месяце. Она пришла в ужас.

– И что потом?

– Она ушла, сказав, что намерена избавиться от ребенка. Чем все закончилось, я не знаю, потому что у нас она больше не появлялась.

Фредрика пробежала глазами запись в карточке.

– Помните что-нибудь еще из вашей встречи с Ребеккой?

– Только то, что она была очень взволнована. И еще она спросила, может ли женщина сделать аборт, если отец ребенка возражает.

– Так и сказала?

– Да. Мне показалось, что это странный вопрос. Понятное дело, женщина сама решает, хочет ли она стать матерью.

Однако вопрос был задан не случайно, это понимала и Фредрика, и старая акушерка. Фредрику охватило беспокойство. Почему Ребекке пришло в голову задать такой вопрос? Кто тот мужчина, который, как она подозревала, захочет сохранить ребенка?

– Хокан Нильссон, – заявил Алекс, когда она позвонила ему, чтобы сообщить полученную информацию.

– Я тоже так подумала, но…

– Но – что?

– Это было бы слишком просто.

– Он связался с Дианой, выразил соболезнования и все такое. Спросил, можно ли приехать.

– Что она ответила?

– Отказала.

Закончив разговор, Алекс вернулся к изучению материалов дела. Количество документов впечатляло, однако зацепок было мало.

Молодая женщина, которую ждут на празднике в университете, покидает дом и отправляется на автобусе совсем в ином направлении. При этом она втайне беременна, возможно, опасается, что аборт выведет из себя отца ребенка. Означало ли это, что она успела рассказать ему о своем положении?