Черное дерево - Мерседес Рон

тебя ужин, если ты меня даже на кухню не пускаешь?

– Ты не будешь готовить ужин, и точка, – сказал он, отпуская меня и вновь оглядывая кухню. – Посмотри, что ты натворила, слоник.

Я осмотрелась и улыбнулась.

– Этой кухне не хватает жизни, – сказала я, схватив его за футболку и привлекая к себе.

Мне было наплевать, что все руки в муке, мне было все равно, как выглядит моя прическа, лицо и даже одежда. Он любил меня такую, как есть, я нравилась ему в любом виде и обожала его за это.

Он сжал мои ягодицы, притянув к мускулистому телу.

– Поздравляю с годовщиной! – весело произнесла я.

Он закатил глаза.

– Наша годовщина не сегодня, Марфиль, – фыркнул он.

– Если для тебя это день нашего первого поцелуя, то для меня – день нашего знакомства.

– Как вообще можно отмечать день знакомства?

– Можно, если это любовь с первого взгляда, – сказала я, целуя его в губы.

Его язык проник мне в рот, и я почувствовала неминуемое возбуждение.

– Если нашей годовщиной считать день знакомства, то он тоже не сегодня. В первый раз мы встретились в Центральном парке, когда ты совершала вечернюю пробежку и не заметила, как я подошел.

Я на секунду замолчала.

Черт побери, а ведь он прав!

Я пропустила нашу двухлетнюю годовщину.

Себастьян рассмеялся и снова поцеловал меня.

– Выбери любую дату, слоник. Мне не нужны отметки в календаре, чтобы отпраздновать самое важное для меня событие, – сказал он, усаживая меня на колени.

Мое сердце растаяло.

– Ты так красиво говоришь, – сказала я, привлекая его к себе и трижды целуя.

– В глубине души я неисправимый романтик, и ты это знаешь.

Это была ложь размером с дом.

– И что ты готовишь, можно спросить? – поинтересовался он, пока его губы и язык блуждали по моей шее.

Не знаю, как ему это удавалось, но он точно знал, где меня поцеловать, чтобы все тело в миг загорелось желанием.

– Мясо с клюквенным соусом, – ответила я, закрыв глаза, когда он обхватил мою спину и прижал к себе.

– Звучит вкусно, – произнес он с иронией, которую я решила не замечать. – Но я предпочел бы на ужин тебя, а не то, что уже начало подгорать в духовке.

Почуяв запах дыма, я открыла глаза.

Я слегка оттолкнула Себастьяна и бросилась к духовке. Мясо, которое я поставила туда час назад, похоже, сгорело.

– Вот черт! – выругалась я, наклоняясь, чтобы достать его.

– Надень перчатки! – Себастьян оттащил меня от плиты, чтобы я не обожглась. – Предоставь это мне, пожалуйста, – сказал он, манипулируя с духовкой – то ли уменьшил огонь, то ли совсем выключил.

Он достал мясо, поставил его на столешницу, убедился, что оно не совсем сгорело, и повернулся ко мне.

– Придется тебе возместить мне этот бардак, – заявил он, приближаясь ко мне, словно голодный лев к жертве. – Уж постарайся изо всех сил, чтобы я сохранил ясный разум и не ударился в панику при мысли об этом кошмаре.

Я весело улыбнулась, а он подошел ко мне и толкнул к стене.

– Так это неугомонный ум не дает тебе сосредоточиться? – спросила я.

– Вот именно, – сказал он, стягивая с меня футболку и оставляя голой по пояс. Его руки крепко сжали мою грудь, а губы в который раз припали к моим. – Тебе придется постараться, чтобы я не бросил тебя в постели одну и не заставил ждать, пока все не будет блестеть, прежде чем уделю тебе внимание.

Когда он начал целовать мою грудь, я прерывисто вздохнула. Он прикусил мой сосок, и я почти потеряла разум.

– Таков и был первоначальный план, – вздохнула я, когда он присел на корточки и спустил с меня брюки вместе с трусиками.

– Чтобы я увлекся тобой и не обратил внимания на то, что ты натворила?

– Именно! – выкрикнула я, когда он принялся целовать меня как опытный любовник. – Ох…

Его пальцы проникли внутрь, и я потеряла рассудок. Благодаря Себастьяну я уже открыла столько тайн своего тела! В сущности, он научил меня всему своими волшебными пальцами. Он так хорошо изучил меня, что точно знал, на какие клавиши нажимать, чтобы довести до безумия.

Но ведь это и есть любовь? Знать другого так хорошо, что простая ласка способна заставить потерять рассудок. Знать другого как снаружи, так и изнутри, за какие ниточки потянуть, чтобы вызвать улыбку. Пусть даже ради этого придется сжечь кухню.

Он оторвался от меня и быстро обвел взглядом кухню.

Я рассмеялась.

– Пойдем отсюда, – сказала я, хватая его за руку и разворачивая к двери. – Я не хочу, чтобы ты отвлекался.

Себастьян последовал за мной, закрыл дверь кухни, взял меня на руки и понес по коридору в сторону спальни.

– Короткое замыкание у меня в мозгу дает тебе не больше пяти минут, Марфиль, – добавил он, назвав меня прежним именем; в его устах оно звучало особенно сексуально, когда мы были возбуждены до потери разума.

Он пинком захлопнул дверь и потащил меня к кровати.

– Ты готова как следует отпраздновать нашу годовщину?

Я весело улыбнулась.

– Готова всей душой, – ответила я.

Благодарности

Ах, если бы вы знали, чего мне стоило закончить эту книгу! Как же она не похожа на все, что я писала до сих пор! Я старалась погрузиться в динамичный сюжет, полный опасностей и, главное, любовных приключений. Хотя я все же ее закончила (сама не знаю, как мне это удалось за такой короткий срок), у меня ничего не получилось бы без помощи людей, которые любят меня и заботятся обо мне – как издателей, так и родных и друзей.

Впервые с тех пор как я начала писать, я на собственном опыте испытала пресловутый «творческий ступор».

Я пыталась выплыть из него, потому что знала, сколько людей ждут эту книгу. Я устала сдержанно отвечать на нетерпеливые вопросы: «Ты пишешь?», «Сколько еще осталось?», «Можно почитать?»

Это было сложно, но в то же время помогало мне жить, давало понять, что, несмотря на творческий кризис, несмотря на то, что мозг отказывался работать, я все же сумела выбраться из этого состояния и закончить историю, и она получилась точь-в-точь такой, какой я хотела ее видеть.

Для начала поблагодарю сотрудников «Пингвин рэндом хаус» – за то, что ежедневно повторяли: «Мы ждем новых книг, Мерседес Рон!» В этом году мне представилась возможность узнать вас намного лучше, и могу сказать, что вы просто идеальная команда. Вы стали настоящей семьей. Даже не будучи писательницей, я все равно восхищалась бы вашей работой –