Египтянин - Лейтон Грин

подобное уже случалось. На лице Стефана читались признаки нетерпеливого ожидания. Ни страха, ни беспокойства – только предвкушение.

Вероника же словно окаменела.

Они подъехали ближе к белому зданию, и журналистка прикрыла рот рукой. На фоне коричневых глыб песчаника оно сияло будоражащей чистотой кикладской церкви. Сперва Вероника подумала, будто прямоугольный дом стоит перед курганом, но, приблизившись, поняла, что он встроен в холм. Это заставило ее вспомнить о вырубленных в скале храмах Петры, осовремененных гладкими прямыми линиями.

В сотне ярдов слева она увидела самолет – склон там заканчивался, и заасфальтированная взлетная полоса свинцовой лентой терялась в пустыне. Вершину холма венчали огромная тарелка спутниковой антенны и вышка сотовой связи, слепяще-белые. Вероника не заметила никаких признаков внешнего источника электричества. Откуда же бандиты берут энергию? Видимо, в доме работают мощные генераторы, раз там устроена лаборатория.

Джипы остановились буквально в футе от здания, и те, кто в них приехал, размахивая руками и сверкая на солнце стволами пистолетов, погнали Веронику со спутниками наружу. Один из мужчин зашагал вперед и провел ключ-картой по белому слоту, совершенно незаметному на фасаде здания. Участок стены отъехал в сторону, образовав довольно широкий проем. Вероника и остальные ступили в приветливую прохладу, которую создавали работающие кондиционеры.

Их ждало большое пустое фойе с полированным бетонным полом. Оттуда в глубь здания тянулись три коридора с белыми стенами, и охранники повели своих пленников по центральному. Освещение обеспечивали заглубленные флуоресцентные лампы; в помещениях стоял сухой химический запах, как будто в системе вентиляции содержалась смесь воздуха пустыни и антифриза.

Изнутри лаборатория ничем не отличалась от большинства себе подобных: сверкающая, технологичная, стерильная. Тут царил интернациональный дух науки. Пленников провели мимо ряда закрытых дверей, а за теми немногими, что были открыты, виднелось разнообразное оборудование. В обе стороны от главного коридора разбегались боковые. «Будто вернулась в Нью-Джерси», – подумалось Веронике. Такая лаборатория могла бы находиться где угодно.

Дойдя до конца длинного коридора, они остановились перед громадной металлической дверью. Перпендикулярно тянулся еще один коридор. Вероника бросила взгляд в его левую часть и увидела стеклянные двери. Правая часть казалась совершенно пустой.

Тот же самый охранник вставил ключ-карту в очередной слот у двери. Раздался громкий щелчок, дверь распахнулась внутрь, и Вероника откорректировала свои предыдущие наблюдения. В лабораториях Нью-Джерси нет освещенных факелами каменных тоннелей, которые начинаются в конце ультрасовременного коридора; нет там и доисторических наскальных изображений, высеченных на стенах этих тоннелей. Охранники повели троицу по идущему под уклон проходу. Грубые рисунки, покрывающие стены, являли собой очертания людей и животных, в основном птичьих и бычьих фигур. Все они были повернуты лицом в ту сторону, куда гнали Веронику и ее спутников, как будто их молчаливая процессия направлялась к какому-то древнему театру.

Как и в других работах доисторических художников, которые доводилось видеть Веронике, здесь для формирования образов использовались естественные изгибы и разломы песчаника. Длинная трещина становилась спиной буйвола или коровы, закругленный выступ – человеческим бедром.

Не требовалось археологического образования, чтобы распознать подлинность поблекших изображений, и Веронику охватил благоговейный трепет. Эти неуклюжие попытки человеческого самовыражения существовали уже тысячи, а возможно, и десятки тысяч лет. Те, кто их создал, хотели того же, чего хочет каждый человек начиная с каменного века. Древним художникам требовалось признание космоса, оправдание собственного существования. Они взывали к небесам, увековечивая себя в символических изображениях.

Пещерное искусство снова включило ту часть мозга журналистки, где обитал профессиональный интерес, и она старалась сохранить в памяти каждую деталь. Ей пришлось напомнить себе, что и она сама, и ее спутники находятся в смертельной опасности, но мысли стремились в иную сторону: к потенциалу статьи о подобной находке, к тому, что ожидало их в конце тоннеля. То ли амбиции репортера, то ли защитный механизм выживания запустили отчаянную беспечность. Вероника посмотрела на охранников в дурацких зеленых мантиях и чуть не хихикнула в голос.

Тоннель сузился, и они двигались теперь по двое в ряд. Виктор, темный и серьезный, шел за ней, Стефан – рядом, он беспрерывно озирался по сторонам, словно голова у него держалась на шарнире, приоткрыв рот и широко распахнув глаза. Наконец тоннель уперся в тупик, в сплошную известняковую стену. Но охранники продолжали гнать их вперед, и когда до стены оставалось всего несколько футов, потолок словно бы открылся. Оказалось, стену венчают зазубренные выступы наподобие сталагмитов и над ними остается футов десять пустого пространства. Что находится выше, Веронике было не разглядеть: там царила непроглядная тьма, загадочная и непрозрачная, как океанское дно. Потом Вероника заметила в стене справа проем и поняла, что никакого тупика нет, просто издалека было не разглядеть продолжение пути.

Охранники заставили их войти в проем. Вероника скользнула внутрь и почти сразу вынуждена была свернуть налево. То, что она приняла за конец тоннеля, оказалось изогнутой аркой, выступом из песчаника в пять футов толщиной и десять высотой, почти таким же широким, как тоннель, и с причудливыми шипами наверху.

Когда вся процессия добралась до противоположной стороны выступа, тоннель снова продолжился. Все двинулись по нему, и Вероника оглянулась назад. Отсюда арка выглядела как природные ворота в скале. Журналистка заметила, как Виктор изучает ворота, подняв брови.

Едва оказавшись на другой стороне, они услышали гул голосов. Вероника увидела людей в мантиях, сбившихся в кучку в конце тоннеля. Пленников вели туда же. Вероника замедлила шаг и подумала: «Кто эти люди? И куда нас гонят?»

Тоннель выходил на уступ. Перед пленниками раскинулась громадная пещера, простирающаяся и над уступом, и под ним. Бесконечность открытого пространства удивила Веронику, но самое невероятное зрелище открылось перед ней на дне впадины, значительно ниже уступа.

Она забыла о том, в какой они опасности, забыла о Номти, об уродливых убийцах и жутких фигурах в белых бинтах. Забыла обо всем и могла только смотреть на поразительное чудо внизу. Сзади Стефан схватил Веронику за руку.

– Ты это видишь? – надтреснутым голосом выдавил он, на самом деле обращаясь не столько к Веронике, сколько к самому себе. – Ты это видишь?!

61

Начавшийся в саркофаге проход быстро закончился дверью. Грей открыл ее и увидел коридор, идентичный тому, по которому его притащили изначально. Дверь к саркофагу была выкрашена в белый и потому сливалась со стенами. Выйдя, Грей прикрыл створку, но не дал ей захлопнуться. Коридор тянулся в обе стороны, белый и унылый. Доминик понятия не имел, куда идти, лишь знал, что должен найти сперва Джакса, а потом и выход.

Он выбрал левое направление, прошел мимо нескольких пустых отсеков со стеклянными стенами и уперся