Последний пассажир - Уилл Дин

мне было чуть за двадцать, я пережила трудную зиму, деля свою тогдашнюю квартиру с моим тогдашним парнем. Как только он переехал ко мне, сразу начал ревновать. Он желал знать, как я добираюсь до работы в детском саду, какие отцы заходят за детьми и что они мне говорят. Хотел, чтобы я передавала их точные слова. В той квартире с одной спальней стало настолько невыносимо, что я начала объедаться сладостями. Это может показаться невинным пороком по сравнению с проблемами Джеммы, и во многом так оно и было, но это повлияло на мою жизнь. Папа прятал свои квитанции о ставках и выигрышах. Джем скрывала свою заначку. Я рассовывала шоколад и конфеты по всей квартире, чтобы они были под рукой, когда мне понадобится утешение. Неизлечимая язвенная болезнь пронизывает все корни и ветви нашего семейного древа.

Прижимаюсь всем телом к трапу. Шторм усиливается. Он стремится сорвать меня с места и выбросить в океан. Корабль кренится из стороны в сторону, а рядом нет никого, кто мог бы подбодрить меня или выкрикнуть мое имя. За мной наблюдают миллионы, и все же я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Взбираюсь по ступеньке за раз, медленно, осторожно, изо всех сил хватаясь за горизонтальные перекладины, прижимаясь к лестнице, к мачте. Лежаки, разбросанные внизу, похожи на обломки плавучего дерева, а вода в открытом бассейне выплескивается на палубу с каждым ударом волн. Я думаю о Дэниеле, все еще запертом в другом бассейне. Ветер бушует. Расположенный высоко надо мной флюгер вращается так быстро, что кажется размытым пятном. Мое лицо мокрое, волосы промокли насквозь. Я дрожу, стуча зубами, когда поднимаюсь на следующую ступеньку. Смотрю вперед. Вверх. Не поддаюсь искушению глянуть вниз.

Осталось еще три ступеньки.

Солнце уже село, и последние слабые лучи исчезают за горизонтом.

Поднимаюсь еще на ступеньку, но корабль кренится на левый борт, поэтому я перестаю карабкаться и просто цепляюсь изо всех сил. Во рту солоно. Вода стекает по спине и попадает в носки. Я – тряпичная кукла в стиральной машине.

Пальцы немеют. Они не так надежны, как мне хотелось бы. Я забираюсь на верхушку секции и оглядываюсь по сторонам. Мне нужно сделать шаг в сторону и потянуться, чтобы обогнуть мачту. На этом уровне она имеет окружность промышленной трубы. Я должна осторожно обойти ее, найти нужную перекладину, а затем взобраться на следующую, еще более высокую лестницу. Протягиваю ногу и ищу перекладину, но та слишком далеко. Ледяная вода стекает по моему лицу. Я тянусь дальше в сгущающуюся темноту и нащупываю опору для ног. Придется взять себя в руки. Я должна добраться до следующей лестницы. Крепко зажмуриваюсь, и перед мысленным взором возникают мама, Джемма и ее дети, которые в ужасе смотрят на меня. Мама качает головой, испуганная, хрупкая, сбитая с толку, взволнованная. Я вытягиваю ногу и позволяю ступеньке принять на себя мой вес, а затем разворачиваюсь всем телом и цепляюсь за следующую лестницу.

Отплевываясь, задыхаясь, я держусь. Белый трап, белая мачта, белый радар, белый флюгер. Но когда я оглядываюсь, все вокруг черное. Если посмотреть вверх или вниз, видно только темноту.

Разминаю пальцы, чтобы разогнать кровь, а затем поднимаюсь на ступеньку. Еще на две. Я хорошо продвигаюсь. Взбираюсь дальше, и в этот момент прямо у меня над головой раздается корабельный гудок.

Глава 105

Мои ноги болтаются в воздухе. Я вишу, раскачиваясь и крича в пустоту. Но мне удается взять себя в руки и вновь нащупать ногами лестницу. Цепляюсь за нее, как детеныш обезьяны – за свою мать.

Карабкаюсь вверх.

Расстояние подо мной слишком велико, чтобы я могла это осознать, а корабль кренится как пьяный, и каждое движение усугубляется высотой над уровнем моря. Только что я была над палубой, а в следующее мгновение мы переместились так далеко, что между мной и холодным океаном внизу уже ничего нет.

Меня снимают каждую секунду. Камеры следят за моим продвижением, люди анализируют, оценивают, высказывают свое мнение. Но это наше последнее испытание, и эта мысль придает мне сил.

Взбираюсь на верхушку мачты, и на мгновение перед мысленным взором возникает папино лицо. Проползаю мимо другого радара, и надо мной вспыхивают огни, яркие огни, показывающие другим судам и самолетам, где мы находимся. Одна из лампочек – красная, и это напоминает о фонаре перед домом бывшего мужа Джеммы. Он думал, что поступил умно, заменив лампочку на красную. Считал это забавным. Но мне было не до смеха в тот день, когда я нашла сестру на полу в его гостиной, съежившуюся между стеной и подлокотником дивана. Она не забрала Элис и Мартина из школы. В тот день у Джеммы случился передоз. Ее муж утверждал, что это не так, что она просто была под кайфом, но я все видела своими глазами. Ее губы посинели, как и мои сейчас. Кожа теряла цвет. Моя младшая сестра, которая в школе была лучше меня практически во всем – в учебе, спорте, дружбе, – валялась между стеной и грязным диваном.

Я руководствуюсь каким-то примитивным способом выживания, животным инстинктом или автопилотом, о существовании которого раньше и не подозревала. Шаг за шагом.

Некоторые перекладины смазаны маслом или чем-то подобным. Меня это не шокирует и не вызывает отвращения, я просто принимаю факт. Вытираю ладони, чуть отдыхаю и продолжаю. Моментами почти теряю контроль, но держусь крепко. Запястья и колени ноют, дрожь такая сильная, что боюсь прокусить себе язык, но я поднимаюсь все выше.

Смогу ли я вообще спуститься вниз?

Всматриваюсь в бархатную черноту океана, небес, а затем поднимаю взгляд.

Ветер хлещет дождем мне в глаза, в уши, и я изо всех сил пытаюсь удержать равновесие. Руки немеют от бесконечного мокрого снега. Так ли чувствует себя пожарный, взбирающийся по лестнице с крыши пожарной машины? Но у них есть специальная подъемная корзина. Обучение. Надежная команда. Это не одно и то же.

Замечаю на мачте надпись, нанесенную курсивом, ярко-зеленой краской.

«Выше или ниже?»

Поднимаюсь на следующую ступеньку.

«Держаться или крутиться?»

У меня замирает сердце. Кто это написал? Когда? Предназначено ли это для меня? Конечно да.

Я делаю выбор, который сделал бы он.

История повторяется.

«Орел или решка».

С трудом сглатываю и продолжаю подниматься.

Я раскачиваюсь взад-вперед, влево-вправо, а иногда и подтягиваюсь на руках, как это делал Дэниел. Далеко внизу корабль похож на игрушку для купания. Он едва держится на плаву. Его качает на поверхности