Димитр Пеев - Зарубежный детектив

— Нет. Не припоминаю, чтобы я видел его у себя.

— Молодец... Ну так делайте так, как я вас просил, любезный.

Директор ушел, смиренно улыбаясь.

Так началось продолжительное шествие. Один за другим проходили официанты, буфетчики, дежурные со второго и третьего этажей гостиницы и даже сторожа.

Армашу действовал аккуратно, не торопясь, так что вся операция длилась полтора часа с лишним. Первые результаты были обескураживающими. Потом отдельные лица, вероятно под влиянием полицейской атмосферы, невольно сложившейся в ресторане, сказали, что будто бы знают человека, изображенного на фотографии. Майор справедливо подметил, что их показаниям верить нельзя: что это за показание, если его не отличишь от сплетни. Алек согласился и спросил директора, нет ли у него другой смены официантов. Эта, по существу, простая мысль решила все.

Через полчаса явились работники, которым суждено было заступать в послеобеденную смену. Операцию продолжили, и, как и ожидал Армашу, сначала метрдотель, а затем и официант без колебаний опознали Флореску, показав, что хорошо помнят чернобородого молодого гражданина, неразговорчивого, сдержанного, сразу же обращавшего на себя внимание. Майор тут же предложил им обоим задержаться и приступил к допросу.

Дверь закрыли, избавляясь от остальных приглашенных лиц, любопытствующих узнать, что же происходит. Последним ушел директор ресторана, раскланиваясь и спрашивая, чем еще он может быть полезен.

— Понадобитесь, пригласим! — напутствовал его майор.

— Скажите-ка, пожалуйста, — начал Алек беседу с метрдотелем, — а вы нисколечко не сомневаетесь, что узнаете его?

— Нисколько. Словно сейчас вижу его за столом. Говорил мало. Я слышал его голос, только когда он просил обслужить его.

— Кто еще был с ним за столом?

— Еще трое. Вечно они садились за стол в моем зале. Нравилось им, как я обслуживаю.

— Вы, надеюсь, можете мне описать их внешность?

— Да, но с большим трудом.

— Почему? — будто удивившись, приподнял брови Алек.

— Видите ли, уж слишком они были какими-то обыкновенными. Ничего такого, что позволило бы их запомнить.

— А почему бы все ж не попытаться?

— Одного как будто припоминаю. Выглядел тучным, лысым. Ему было за сорок. Не думаю, чтобы больше.

— Сколько раз приезжали?

— Четыре... нет, пять.

— Сидели долго?

— Пожалуй, долго. Молодой, бородатый, что у вас сфотографирован, обычно лез первым уехать. Но остальные настаивали, чтобы он еще посидел.

— Пили?

— Те три пили. Но... больше слабые шприцы[16]. Посмотреть со стороны, так подумаешь, пьют здорово. Да... бурду! Конечно, эдак можно хлестать хоть всю ночь...

— А тот, молодой, что он пил и сколько?

— На шприц его не тянуло. С коньяком ладил лучше. А если к нему и кофе, очень оставался довольным. Помню, однажды вечером попросил еще кофе, а остальные трое возражали, говорят, не надо тебе, не уснешь, и вообще кофе вредно для печени...

— В лоск он упивался?

— Было. Как раз тогда даже вроде бы стал болтать — все-де ему не по нутру.

— Любопытно! А остальные не давали ему пить кофе...

— Вот-вот, именно так.

— А вы не подслушивали? Примерно о чем они договаривались?

— Да что вы! Я человек воспитанный! Никогда себе не позволю! Двадцать пять лет беспорочной службы. Все-таки совесть!

— Да ладно. А то я вас не знаю. Ребята вы добрые, но уж интересного мимо ушей не пропустите! Выкладывайте. Я ведь убедился, что у вас хорошая память, — льстил ему Армашу.

— Да, меня она еще не подводила, — с удовольствием улыбнулся официант. — Мы, официанты, нуждаемся в хорошей памяти, иначе беспокойные клиенты прихватят нас за грудки.

— Хорошо, хорошо. Так выкладывайте, что вы слышали.

— Самое важное разобрать было нельзя, потому что беседовали они обычно тихо.

— Однако вы утверждаете, что они стали завсегдатаями ресторана. Хоть раз-то за все их приезды можно было услышать что-то такое?

— Однажды, припоминаю, вечером тот, что на фотографии, отлучился до... пардон, а за это время между остальными тремя разгорелся спор.

— Понимаю. И, хотя бы примерно, о чем они спорили?

— О чем-то вроде... будто хотели убедить его в чем-то, да не сумели. И вроде б не знали, что им еще сделать, чтоб перетянуть его на свою сторону.

— Так, хорошо, очень хорошо. А не уловили что-нибудь еще поконкретней, о чем они говорили?

— Не помню. Так, обрывки. Да и давно уже это было. Вроде бы я слышал, как один спрашивал: «Знает он все-таки об этом или не знает?» Что-то в этом роде или вот так: «Знает или не знает, где мы их укрыли?»

— М-да! В последний свой визит как они себя вели?

— Выглядели какими-то хмурыми и кушали без аппетита.

— Кто именно?

— Бородатый вел себя как обычно. Может, был только еще молчаливей. А остальные трое сидели, словно вареные. Им и пить-то даже не очень-то хотелось.

— Когда произошло это последнее посещение?

Служитель обдумывал некоторое время ответ, затем сообщил:

— То ли во вторник, а может, в среду, не в эту, а в прошлую. Точно уже не помню.

— Уехали поздно?

— Да, потому что и приехали не рано, уже около одиннадцати. В двенадцать, двенадцать с чем-то уехали.

— Все вместе?

— Как будто сначала только двое. А еще два остались за столом.

— Кто остался?

— Бородатый и еще один уехали. Но только не тот тучный и лысый, этот ни в коем случае.

— И те двое?

— Вскоре и они уехали.

— А прежде бывали они здесь, те, чью внешность вы не в силах припомнить?

— Думаю, да.

— А кто платил, когда вчетвером приезжали?

— По очереди. Бородатому только не разрешали платить, хотя он и тянулся возместить свою долю. Всегда остальные спешили расплатиться со мной первыми.

— Выходит, он приезжал вроде по их приглашению?

— Выходит, что так. Мне даже кажется, что они не очень-то и хотели, чтоб он платил, потому что всегда сами подзывали меня со счетом.

— По фотографиям вы бы их опознали?

— Думаю, да.

— Хорошо. Спасибо. Можете идти.

Облегченно вздохнув, метрдотель вышел, несколько раз повторив: «До свидания!»

— Ну-ка посмотрим, что нам скажете вы, — обратился Армашу к юному гарсону.

Паренек робко приподнялся.

— Сидите. Мы велели вам остаться, чтоб вы послушали беседу. Пусть она поможет вам кое-что вспомнить. Вы, юноша, их обслуживали. Не можете ли что-нибудь добавить?

Парень, охваченный испугом, отвечал запинаясь:

— Не очень я знаю...

— Когда вино разливали, что слышали?

— Ничего. Когда я подходил обслужить их, они умолкали или начинали со мной шутить.

— Любопытно! Попытайтесь вспомнить хотя бы два-три слова.

— Однажды бородатый хотел сесть за другой стол, ближе к выходу. Остальные же возражали. И тогда он разозлился и сел в нашем секторе. Что им оставалось делать? Через несколько минут перешли туда и они. Когда они проходили мимо меня, я слышал, как один из них ругал его.

— А вы б их по фотографиям тоже опознали?

— Может быть, да.

— Вы не видели, у кого-нибудь из них была машина?

— Да. Один, не тот лысый, а другой, элегантный брюнет, приезжал на белой «шкоде».

— Хорошо. Спасибо. Вы мне еще понадобитесь.

Паренек, вежливо попрощавшись, вышел. Майор нетерпеливо спросил:

— Ну, что скажете?

— Я думаю, что знаю достаточно для того, чтобы возвратиться пока в Бухарест.

— Как это пока?

— Я снова приеду сюда как можно быстрее. Однако это будет зависеть от вас: мне нужны фотографии всех мужчин в нашем списке.

— Надеетесь, нащупали всех?

— Да. Одного по крайней мере. Пока хватит.

— И один из них преступник? За что он его убил?

— За что, еще не знаю. Хотя что-то проясняется. Те трое были заинтересованы в том, чтоб привезти его сюда и напоить. Им надо было убедить Флореску что-то сделать или не делать. Но споить его им не удавалось. Возможно, добейся они своего, и Андрей бы от них избавился. Художник чем-то стал им опасен! Я должен узнать, чем он их всполошил.

— Но как?

— Если я определю хоть одного из этой несвятой троицы и установлю за ним на несколько дней наблюдение, он наверняка себя как-то выявит. Выявит. А теперь срочно в Бухарест. Займемся делом: вы — фотографиями, я — встречами.

— С кем?

— Со всеми, — сухо ответил Алек. — Со всеми без исключения.

ГЛАВА XVIII

В Бухарест Дину и Алек вернулись к середине дня.

Алек сначала отправился к Траяну Коману. В дверях инженер появился в пижаме. Казалось, неожиданным визитом он встревожен.

— Как поживаете? — поздоровался Армашу.

— Отдыхаю, вечером собираюсь в кино, — отвечал инженер, раздумывая, и добавил: — Вы арестовали семейство Элефтерие... Они?

— Пока они ничем не могут подтвердить непричастность, невиновность. Пока...

— Гм!

— Что-то хотите сказать?

— Да. Но только не обижайтесь.

— Не тревожьтесь. Я способен перенести и иную точку зрения.