Рыцари и ангелы - Майя Яворская

– Бред, – веско заявил Кузьмич, доедая варенье с еловыми шишками уже прямо из банки.

– Ты знаешь, Карлсон, я с тобой согласен. Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но что-то мне подсказывает, что иголками воскресить нельзя.

– А если так, – выдвинула предположение Кира. – Врач пришла, когда Скоба еще была жива, поставила ей иголки, и та умерла?

– Как можно убить такой иголкой? Куда ее надо воткнуть, чтобы наступила смерть? Она же тонкая, как волосок.

– Да, глупая идея.

– Нет, – сказал Кузьмич, облизывая ложку.

– Ты полагаешь?

Но тот не ответил и потянулся к пирожным.

– Нет, я все же когда-нибудь его придушу, – мечтательно глядя на шею Кузьмича, произнес Кирилл. – Скажет одно слово – и все. Никаких пояснений. А мы должны после этого сами догадываться, что он имел в виду.

– Кузьмич! – Кира чуть не завопила на приятеля. – Что нет? Убить иголкой можно? Или все не так было? Или это вообще не врач сделал?

Но Кузьмич засунул целый эклер себе рот и стал молча жевать, глядя по очереди то на одного, то на другого. Объяснять он ничего не собирался.

Глава 16

– Мила, я хотел с тобой серьезно поговорить, – тон Ильи не предвещал ничего хорошего.

– Что случилось? – удобно устроившись на стуле, поинтересовалась жена.

Семейные отношения семейными отношениями, а привычки привычками. Столько лет Чистякова-младшая каждое утро выползала на кухню, когда там уже кашеварила сестра, что другого сценария у нее в голове и родиться не могло. Алла, правда, предупреждала, что в браке придется изображать из себя заботливую хозяйку. Хотя бы первое время. Но подробной инструкцией не снабдила. Единственное, на что Мила была способна в ранний час, – поставить чашку и ткнуть пальцем в кофемашину. Хорошо еще, Погуляева за долгие годы отучили завтракать. А то бы случился провал.

В принципе, Мила и замуж-то не очень хотела. Расписалась только потому, что сестра плешь проела. Думала, уйдет жить к Погуляеву, избавится от бесконечных нотаций и промывания мозгов. Но та и не думала отставать. Продолжала руководить процессом семейного счастья. Причем в ежедневном режиме и с маниакальной настойчивостью.

– Мне кажется, это была ошибка, что мы с тобой поженились.

– Ой, давай только не начинай сейчас. Ты не выспался и теперь пытаешься на мне отыграться. Не надо было столько времени торчать на Ютьюбе. Собирайся, а то на работу опоздаешь.

Мила уже поняла, что будет нудятина. А слушать ее, особенно утром, совсем не хотелось. В такое время лучше сидеть молча, смотреть в окно и медленно просыпаться. Да и вообще выяснять отношения желания не было. Чистякова искренне не понимала, чего людям спокойно не живется. Почему обязательно надо кому-то испортить настроение? Одна из ее подруг говорила: «Пора вставать. День сам собой дерьмом не станет». Складывалось впечатление, что половина людей жила по такому принципу. Еще и умудрялась второй половине поднагадить мимоходом. Видимо, для сохранения мировой гармонии.

В принципе, можно было бы и перетерпеть. Опыт проживания с Аллой ее неплохо закалил в вопросе невосприимчивости к чужому негативу. Но с Ильей дело обстояло несколько сложнее. От него так просто отмахнуться не получалось. Видимо, долгие годы рядом со Скобой сказывались. Если выдвигал какие-то претензии или требования, был последователен и методичен.

– Ничего страшного, если я сегодня опоздаю. Шеф в командировке, а остальным нет никакого дела, во сколько я прихожу.

– Может, лучше все же вечером побеседуем?

– Нет, сейчас. Я всю ночь думал. Меня такие отношения не устраивают. Твоя дочь меня ни во что не ставит, хамит мне, а ты ей только потворствуешь…

– Хорошо, я с ней поговорю, – примирительно кивнула Чистякова.

– Я слышал это уже много раз. Ты ей вообще не занимаешься, и она тебя не воспринимает как мать.

– Ну что поделаешь. Родила рано. Как воспитывать ребенка, не знала. Алла у нас была за главную. И для меня, и для Вари. Я поговорю с сестрой, чтобы провела разъяснительную беседу.

– Вот именно, Алла! Она везде. Она растит твоего ребенка, она управляет магазином…

– Почему это? Я там хозяйка, я все решаю.

– Ой ли?! Не льсти себе.

– Да какая тебе разница? Дела у нас идут хорошо. Чем ты не доволен?

Как и предполагала Мила, именно в этот момент в двери повернулся ключ – и на пороге появилась Алла. Она уже собралась возвестить о своем приходе. Но услышала голоса, и решила до времени не выдавать своего присутствия. Тихонько прикрыв дверь, она осталась стоять в прихожей. С кухни ее видно не было. Считается, что подслушивать нехорошо. Но как еще можно получить информацию из первых уст? Любой пересказ, пусть несильно, но все равно искажает действительность. А Миле так вообще верить было нельзя. Розовые очки у сестры срослись с мозгом.

– Мила, ну хоть сейчас не ври! Я же поговорил с сотрудниками. Они мне все рассказали. Заправляет в магазине Алла. А ты только покупателям улыбаешься. Реально ты там ничего не делаешь.

– Улыбаться тоже надо уметь, между прочим. Это клиентов привлекает.

– Это мужиков привлекает, а не клиентов.

– А мужики что, не клиенты? Мое дело, чтобы у нас что-то купили. Я с ними по залу хожу, показываю, объясняю…

– Для этого продавцы есть.

– Они так не умеют.

– Тогда уволь.

– Они нужны. Я же не могу разорваться. Выхожу только к самым трудным. А Алла технические вопросы решает. Зарплата там, налоги, аренда, всякое такое. Я с цифрами вообще не дружу. И заметь, денег за это она не просит.

– Да какая разница, просит или нет?! Она везде в нашей жизни как воздух. Куда ни плюнь, везде твоя сестра. Мне вообще кажется, что я женился сразу на двоих. Я даже думаю, что и еду она готовит, а не ты.

– С чего ты взял?

– С того, что я ни разу с того времени, как мы живем вместе, не видел тебя у плиты, но еда всегда есть. Ты ее только разогреваешь. Когда такое было, чтобы я приходил с работы, а ты что-то готовила?

– Ну я же тоже поздно прихожу с работы.

– Вот именно! Если бы ты приходила где-то в то же время, что и я, готовой еды просто бы не было. Тебе надо было бы ее еще сделать. Но она есть!

– Ну и что? Тебе нравится? Тогда чего голову всякой фигней забиваешь? Да хоть из ресторана заказываю, тебе не плевать? Раньше дома вообще одним кофе питался и ничего, молчал столько лет. Когда первый раз к тебе приехала, ты булку