Репутация - Сара Шепард

– не могу сказать. Что-то царапает, не дает покоя – что-то на краю сознания.

Я возвращаюсь к письмам Лоры, ищу в октябре прошлого года. Есть, вот оно: вскоре после рождения ребенка Лора отправила письмо друзьям: «Фредерик Томас Апатреа, восемь фунтов шесть унций, двадцать дюймов». И фотография. На экране появляется сморщенный, с прищуренными глазками младенец. Я вглядываюсь в его черты и вдруг понимаю, что не давало мне покоя. У этого малыша глаза Грега – размер, цвет, форма.

Но как это доказать? Как получить больше информации? Позвонить Лоре? В конце концов, я журналистка. А значит, могу соврать насчет причин звонка. И способна так повести разговор, чтобы что-то вызнать, не выдав себя.

Я в очередной раз возвращаюсь к ее электронной почте. Сделанные ей на «Амазоне» покупки помогают мне узнать, что живет она на Армандейл-стрит, что не так уж далеко отсюда. Не представляет сложности узнать и номер ее телефона. Я набираю его и подношу трубку к уху.

– Алло? – раздается грубый, недовольный голос. Должно быть, ее муж.

Я сажусь ровнее.

– Могу ли я поговорить с Лорой?

Долгая пауза, потрескивание на линии.

– Ее нет.

– Не подскажете, когда она вернется? – я стараюсь говорить любезно.

– Кто это?

Я хмурюсь, неприятно удивленная его грубым тоном.

– Это Уилла Мэннинг. Я…

– Я знаю, кто вы, – в трубке слышится тихое, невнятное бормотание.

В следующий момент я слышу гудки.

Я звоню снова, в надежде, что нас разъединили случайно. Услыхав то же ворчливое «алло», я торопливо произношу:

– Сэр, я могу связаться с вашей супругой по другому номеру?

– Нет! – рявкает он. В отдалении слышится слабый звук льющейся воды, возможно, телевизора, а потом детский плач. – И не звоните сюда больше, никогда. Понятно?

Он снова бросает трубку. Я смотрю на телефон с ужасом, как будто он ударил меня током. Я еще могла бы понять, если бы со мной отказалась разговаривать Лора, но ее муж? Какова его роль во всем этом? Или он покрывает Лору? А потом меня как будто окатывают холодным душем. Нет, совсем не то. Возможно, он скрывает что-то про самого себя.

Мне вспоминается муж Лоры – его мощная фигура, бугристые бицепсы, огромные кулаки. Такие подчеркнуто сильные мужчины бередят мои старые раны. Подобный мачо может не сдержаться, узнав, что отцом его ребенка является другой.

Я запускаю пальцы в волосы. Не надо суеты, я не хочу делать поспешных выводов. И все же этот след представляется более вероятным, чем любой другой из известных мне. Но есть проблема. Я не представляю, как это доказать.

30

Райна

Пятница, 5 мая 2017

Алексис звонит на перемене между лекциями. Точнее, между моими лекциями, она-то не учится в Олдриче, теперь я это знаю.

– Уже скоро. Сегодня был еще один манч, я подкатила к нашему чувачку и попросила дать номерок. И тут же скинула ему кое-какие наши с тобой фотки позавлекательнее. Он повелся. Хочет встретиться сегодня вечером.

Я так резко останавливаюсь посреди тротуара, что идущие следом за мной люди чуть не врезаются мне в спину.

– А где ты взяла мою прикольную фотку?

– У меня была одна, где только лицо, остальное я доделала в фотошопе. Но пропорции там приблизительно твои, так что не переживай.

Я вспоминаю, какой была Алексис, когда я впервые ее увидела: тоненькая золотая цепочка, кашемировый свитер, беленькая блузочка с круглым отложным воротничком. Теперь я даже не уверена, ее ли это были вещи – или она их позаимствовала, чтобы лучше сыграть невинную девочку?

Я снова начинаю переставлять дрожащие ноги.

– А что это будет, объясни подробнее?

– Мы с ним говорили о порнухе. Ну, не говорили – писали эсэмэски. Короче, ты поняла. Главное, наш друг сказал, что его любимый сюжет в порнофильмах – когда женщина одна в доме, типа, ей страшно, и тут вламывается грабитель. Но потом все улаживается, грабитель ее жалеет – она же так напугана, – ну, и она заводится, потому что, когда тебя чуть не убили, это возбуждает. С точки зрения мужчины.

– И он хочет притвориться, что грабит нас?

– Не совсем. Это же игра, так что и нам надо будет притворяться испуганными овечками. Но это еще полбеды. Он же мог захотеть связать нас или еще что похуже…

Меня передергивает.

– Все равно. Это как-то… унизительно.

– В порно женщин почти всегда унижают, Райна. Не будь наивной.

– А ты не думаешь, что это как-то… слишком? Грега Страссера ограбили и убили. И этот тип не может об этом не знать, если он, конечно, не живет в лесу. Это не завлекательно, это какое-то извращение. – И тут мне в голову приходит новая мысль. – А ты уверена, что это не подстава? Что он не пытается нас развести?

– Развести? На что? – Алексис презрительно фыркает. – Тут нет ничего противозаконного. Мы взрослые, и все делается по обоюдному согласию.

– Это понятно, но… – В последнее время на всеобщее обозрение было выставлено столько грязного белья, что у меня уже паранойя. Кажется, что за всем, что мы делаем, могут следить, записывать.

– В общем, слушай. Он хочет с нами встретиться в этом доме недалеко от Олдрича, в одиннадцать вечера. Сказал, что оставит дверь незапертой. Я приду пораньше и установлю камеру, – в ее голосе я слышу радость и азарт.

Я сворачиваю за угол к большой университетской лужайке. Днем на этом обширном газоне тесно, столько студентов тусуется, но вечером, особенно в пятницу, когда народ из кампуса разъезжается, тут жутковато. Фонари светят вполнакала, даже тротуары почти не освещены. А середина газона и вовсе утопает во тьме. Если кто-то подойдет и встанет на расстоянии десяти футов, я и не замечу. Я думаю об убийце Грега, который все еще бродит по улицам, и снова начинаю дрожать.

– Я не знаю, – говорю я в трубку. – Мне это не нравится, прямо мороз по коже. Может, придумаем что-то еще?

– Ты что, блин, шутишь? – голос Алексис звучит агрессивно. – Я такую работу проделала!

– Ну, тогда найди кого-нибудь еще вместо меня. Я тебе помогу со следующим клиентом. У тебя наверняка есть на примете храбрые девчонки, которым это понравится.

– Но мы же договорились! – она так вопит, что я держу трубку подальше от уха. – Смотри. Он явно запал на тебя. Аж хрюкнул, ему рыжие нравятся. Я не уверена, что он придет в восторг, если я приведу кого-то другого.

Я слушаю треск в телефоне и не отвечаю.

– Сделай это для меня, и мы в расчете, – теперь Алексис