Кристофер Фаулер - Комната воды

– Бывало и суше, – ответила Мира, исподлобья глядя на коллегу.

– Скоро стемнеет. Тейт вряд ли здесь снова объявится. Не знаю, что у него там на уме, но он в курсе, что мы за ним следим. Что-то его спугнуло.

– Что бы это могло быть?

– Допустим, он вернулся в приют за книгами, а их нет. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто их взял. Вот он и дал деру.

Мира глянула на часы:

– Нам еще час дежурить.

– А у меня часы запотели. И потом, Старик заявил, что мы отсюда не уйдем, пока его не поймаем. – Окружающие часто называли Стариком именно Брайанта, хотя он и был всего на три года старше своего напарника.

– Мы могли бы еще раз опросить соседей.

– Представляю, как они обрадуются. Еще пара опросов, и они начнут жаловаться, что мы их достали, – предупредил Бимсли. – Гражданские плачутся, что на улицах не видно полиции, а когда мы к ним приходим, начинают ворчать.

– Брось, Колин, ты прямо как парень из Южного Пекема. Давай просто додежурим до конца.

Бимсли топнул, подняв фонтан брызг.

– Говорю же, сегодня он не появится.

– Почему?

– Из-за дождя. Канализация забита, а значит, его подземные туннели затоплены, и пробраться по ним бродяга не может. – Колин прищурился, вглядываясь сквозь пелену дождя. – Здесь и вправду что-то не так. Я прямо чувствую. Нарушено равновесие Силы. – Бимсли взмахнул воображаемым световым мечом. – В смысле, чего он добивается, притворившись, что умер? У него же есть способ исчезнуть. Почему он его не использовал, пока была такая возможность?

– Когда в Южном Лондоне на одной улице погибают три человека, никто даже не пытается найти между ними связь. Он просто бродяга, а не убийца.

– Мира, он убил одного из своих. Я и раньше таких встречал. Нас – тех, у кого есть крыша над головой, – от него отделяет непреодолимая стена. Почему он дал одному из своих умереть? Видно, Старик что-то важное упустил, а теперь хочет, чтобы мы работали сверхурочно. А мне плевать – как только дежурство кончится, я поеду домой. Посушусь, закажу карри, выпью пива, попялюсь в телик. И вообще – детям спать давно пора.

– Колин, я думала, мы – одна команда. Ты же не бросишь бедных старых Брайанта и Мэя на произвол судьбы, правда? – взмолилась Мира.

– А что мне за это будет?

– Может быть, составлю тебе компанию – насчет карри.

Вдалеке гром скрежетал и гремел с разрушительной силой надвигающейся бури.

– Почему ты не включишь туманоуловитель? – спросил Мэй. – Я ничего не вижу.

– Я бы мог, но, боюсь, сгорят контакты тормозных ламп. Если включить радио, заработает внутреннее освещение.

– Да, с проводами в твоей машине напряженка. – Мэй поерзал на сиденье. – Оно что, набито конским волосом? Лучше бы ты купил себе славненькую маловыпивашку.

– Она бы особенно сгодилась для гонок с преследованием, – парировал Артур.

«Боже мой, надеюсь, этого больше не будет», – подумал Джон, с содроганием вспоминая прошлый раз.

– Какой-то несчастный «мини-купер», – подначивал он напарника.

– Знал бы ты, что у него под капотом.

– Совсем стемнело. Тебя это не удивляет?

– Нет, – ответил Брайант, роясь в бумажном пакете в поисках леденца со вкусом колы. – Это случается каждый вечер.

– Я про то, что фонари не горят. И в домах темно. Смотри, вон они, на Инкерман-роуд. Может, вода затопила подстанцию. Пойду посмотрю.

– А где Лонгбрайт?

– Дженис должна быть в доме сорок три, с Уилтонами. Что-то не видно Миры и Колина. Я сказал им, чтобы держались на виду.

Мэй потянулся за бейсболкой, лежащей на заднем сиденье.

– И обязательно носить такую ужасную кепку? – поинтересовался Брайант. – Она предназначена для человека, раза в четыре тебя моложе.

– Уж не знаю, почему ты такой правоверный тори в отношении моды. – Джон заглянул в зеркало и поправил козырек. – Ты сам-то не Келвин Кляйн.

– Я ношу свою шляпу со времен войны.

– Удивляюсь, как ты в ней еще не утонул, – ты ведь так усох в последнее время. А где она, кстати?

– Наверное, оставил ее у Перегрина, вместе с тростью и перчатками.

– Когда-нибудь я на резинках подвешу их к твоим рукавам. Держи мобильник под рукой – мало ли что. Он хоть при тебе?

– Само собой. – Брайант сунул руку в плащ и в изумлении обнаружил там свою «Нокию»: он уже начал подозревать, что телефон провалился в отделе под разобранные половицы.

– Ты его включил? Конечно нет. – Джон включил мобильник и бросил его Артуру. – Возможно, я задержусь.

И вышел под дождь.

Калли достала из-под раковины фонарь и несколько свечей. Освещенный кругами бледного сияния, дом, казалось, возвращался к своим викторианским корням. Было что-то изящное в том, чтобы нести свет из одного конца дома в другой, выхватывая из темноты именно ту комнату, по которой Калли проходила в данный момент.

В сумеречном саду было теперь светлее, чем в доме. Сияние города отражалось на низких, стремительно движущихся облаках. Стоя в обрамлении окна, Калли увидела Тейта: он снова стоял внутри своего куста. Она сразу же узнала его скособоченную фигуру. Посветив фонарем в окно, она выхватила из темноты испуганное выражение его глаз, а потом осветила фонарем все его тело.

В правой руке Тейт держал нож для резки мяса.

Калли выключила фонарь и бросилась к двери в сад, удостовериться, что она заперта на все замки. Матовая стеклянная панель над ручкой была достаточно широка, чтобы незваный гость мог пробить ее и просунуть руку внутрь. Молодая женщина притащила из кухни стул и придавила им ручку двери, а потом, пригнувшись, побежала к окну. Тейт уже покинул свое укрытие и нагло шагал по саду в направлении дома. Шквал дождя ударил в окно с силой брошенного камня. Калли забыла поставить радиотелефон на базу и стала лихорадочно искать его на кухне.

Когда она снова выглянула в колышущуюся тьму, Тейт в очередной раз исчез.

45

Все четыре дома

Калли не собиралась убегать.

Пусть убегают мужчины на улице, а женщины должны оставаться и сражаться. Это был ее дом – место, частью которого она себя ощущала, и она останется, чтобы его защитить. И чем больше ты следуешь логике, тем меньше поводов для опасений. Она критически оценила свое положение.

Оказалось, что отключен только свет. Телефон работал. Приказав себе дышать медленно и глубоко, Калли прислушалась к звукам – помимо шума реки под ванной и потоков дождя. На этот раз гордость удержала ее от того, чтобы звать на помощь. Тейт был калекой, к тому же тронутым. Она могла дать ему достойный отпор. Конечно, она вряд ли понимала мотивы его действий, но теперь столь многие жители столицы замкнулись в себе, что безумие перестало быть болезнью, поражающей изолированные сообщества людей; оно распространилось на город.

Калли выглянула из окна: Тейта не было. Что за безумную игру он затеял?

Под дверь, ведущую в сад, просачивалась вода. Калли свернула банное полотенце и положила его на порог. Что-то заставило ее вернуться в ванную; она заметила chiaroscuro[57] своего отражения в зеркале при свете одной длинной свечи. «Как сильно я изменилась, – подумала Калли. – Взрослая женщина, которую я почти не знаю». Огонь свечи затрепетал, и в ту же минуту она увидела кое-что еще. Молодой человек с обнаженными белыми плечами смотрел на нее сквозь кирпичную кладку.

Джон Мэй шел по сумрачной улице, пытаясь уворачиваться от водопадов, хлещущих из водосточных труб. Проходя мимо домов, он ставил галочки в уме: номер тридцать семь – эфиопы почти никого не видели; номер тридцать девять – семья Эйсон, раздираемая подозрениями в неверности; номер сорок один – здесь был задушен во сне Джейк Эйвери; номер сорок три – тут, у Тамсин и Оливера Уилтон, сейчас дежурит Лонгбрайт, а их сын, растревоженный ливнем, беспокойно расхаживает по верхним комнатам; номер сорок пять – студенты-медики, дрыхнущие целыми днями. Заболоченный пустырь, где в глинистой городской почве нашли тело Эллиота Коупленда и откуда Тейт некогда наблюдал за происходящим с баррикад из фанеры и картона. Двор строительного магазина, где перед Аароном возник соблазн изменить своему партнеру. Сколько энергии и злобы на одной маленькой улице!

Никаких признаков Бимсли или Мангешкар, но Джон знал, что они где-то поблизости. Он перешел через дорогу и уже собирался идти назад, когда заметил их одинаковые черные бейсболки. Они как раз огибали угол, направляясь к проулку за домами, где провалившаяся дорожка из гравия превратилась в еще один приток.

– Эй, куда это вы поплыли? – окликнул подчиненных детектив.

– Туда, где обычно ошивается Тейт, сэр. Хотели проверить.

Мэй осветил фонарем темный, обрамленный деревьями проулок.

– Там вам делать нечего. Я хочу, чтобы вы зашли в каждый дом и удостоверились, что все в порядке. Выберите себе каждый по стороне. Не знаю как, но он водит нас за нос.