Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

ты не свалился замертво.

– Как насчет ужина? – не очень внятно пробормотал он. Язык уже начал заплетаться. – С тобой, Дэнни и мальчиками?

– Отличная идея, пап.

– А можно, отец Фрэнк тоже придет?

– О, не хочу навязываться.

– Конечно, отец Фрэнк может прийти.

Она продолжала тянуть Миллза дальше по коридору и помахала медсестре, которая тут же поспешила к ним на помощь. Блу сказала ей что-то про ЭКГ.

– С сердцем все в порядке, – возразил Миллз. – Я недавно перешел на здоровое питание, ем только бобовые. – Он усмехнулся, когда Блу передала его медсестре. – Мне нужно что-нибудь принести на ужин, Сэм?

– Нет.

«Только того же нежного отца, какого я видела минуту назад», – кажется, произнесла Блу, пока медсестра помогала ему завернуть за угол.

– Я собираюсь погрузиться в глубокий сон, сестра…

– Ригсби.

– Сестра Ригсби.

– А что такое глубокий сон, мистер Миллз?

– Ну, это серьезнее, чем просто вздремнуть, – ответил он, нащупывая кровать, к которой она его подвела. – Можете делать со мной, что хотите. Только не будите, пока я не буду готов.

– А как мне узнать, что вы готовы, мистер Миллз?

– Я начну плакать. Жена всегда будила меня, когда на глазах выступали слезы.

Ранее

Бен сидел вместе с Бри на качелях на крыльце и, не прекращая качаться, пытался осторожно вывести дочь на разговор о ее кошмаре, хотя и опасался давить на нее слишком сильно.

– Могу я задать тебе еще один вопрос, Бри?

– Да.

– Ты обещаешь сказать мне, если он вернется?

– Кто?

– Человек-кошмар.

– А. Ладно. Но он ведь все время приходит, папа.

Он остановил качели, упершись ногами в пол.

– Что ты имеешь в виду? Как давно ты его видишь? С тех пор, как дедушка Роберт рассказал тебе эту историю?

– Еще давней. С тех пор, как была совсем маленькой. Но больше я его не вижу.

– И почему же?

– Это уже не один вопрос, папочка. Но теперь он не вернется.

– С чего ты взяла?

– Потому что он наконец нашел мою лощину. Она, типа, есть у всех детей. Такое место, где прорастают семена.

– Какие еще семена, Бри?

– Семена кошмара, пап. Он посадил кошмары о блэквудских деревьях в лощине тети Эмили, когда она была маленькой. И они выросли. Только он называет их по-другому – «марьи деревья».

– Хорошо, что тогда пришел Баку и съел эти сны.

Она сделала такое движение, словно хотела снова начать раскачиваться, и он поднял ноги, чтобы Бри могла использовать инерцию.

– Не думаю, что кошмар тети Эмили убил именно Баку.

– А?

– Она ведь его не звала. Это ты позвал.

– Разве?

– И это был не Песочный человек, потому что на кровати не осталось песка.

– Как же тогда ее кошмар прекратился?

– Наверное, ей помог Мистер Сон.

Глава 35

Кухня в Блэквуде была очень просторной.

Роберт всегда называл ее богатырской – со всеми этими возвышающимися шкафами, гулливеровским потолком с открытыми балками и фермами, высоким деревянным столом, за которым легко могли разместиться двенадцать человек, и отдельным уголком для завтрака возле эркерного окна с видом на заросший сад и внутренний двор, где бабушка Джейн любила пить кофе по утрам. Именно в уголок для завтрака они сейчас и посадили Бри, выдав ей два еще горячих банановых кекса с маслом, стакан холодного молока, альбом для рисования и полностью заряженные наушники, чтобы она не подслушивала.

Эмили пила кьянти. Предложила налить и Бену, но тот отказался.

– Мы никогда не лгали тебе, Бен.

– Просто скрывали правду, – бросил он сестре через стол.

Аманда усмехнулась.

– Теперь ты знаешь, каково это.

Он сделал над собой усилие, чтобы переключиться на другое.

– Так что же случилось с дедушкой Робертом, Эм?

– Умер от сердечного приступа. – В голосе Эмили отчетливо слышалась ирония.

– Я не об этом. Мне известно, как он умер.

– Уверен? Правда считаешь, что знаешь все?

– Знаю, что кто-то нашел его в психиатрической лечебнице Освальд, а потом одел, но плохо справился.

– Ну, это точно была не та двадцати-с-чем-то-летняя медсестра, с которой он тогда проводил время, – сказала Эмили, бросив холодный взгляд на свой бокал с вином, прежде чем поднести его ко рту и сделать большой глоток. – Не та, что привязала его к столбикам кровати в занятой ими комнате. Она ведь сбежала.

На Бена нахлынула злость. Очередная вещь, о которой он давно подозревал, но никогда не хотел знать наверняка.

– И это была лишь одна из его интрижек, Бен. Одна из многих, которые даже сосчитать невозможно, хотя он наверняка тщательно вносил их в свои дневники. Он, кажется, записывал вообще все, что делал.

Аманда выглядела так, словно вот-вот утратит терпение.

– Понимаю, прозвучит грубо, но кого, вашу мать, волнуют сексуальные пристрастия Роберта? Что ты нашла в его дневниках, Эмили? И что скрывают эти гребаные книги в атриуме?

Эмили заколебалась, словно собираясь с мыслями в попытке выдать максимально продуманное объяснение, но затем остановилась на том же слове, которое сейчас вертелось на языке у Бена.

– Кошмары.

– Ну да, конечно, – тряхнула головой Аманда.

– Все началось с Бернарда Букмена, – продолжила Эмили. – В Вене, в 1870-х годах. Он работал с детьми и особое внимание уделял их снам. Тогда он еще носил фамилию, данную ему при рождении – Мундт. Бернард Мундт. Впервые он запер кошмар в книге по чистой случайности. Так же случайно он потом выпустил этот кошмар на волю – тем более что даже не до конца осознал тот факт, что он его запер.

Аманда вскочила из-за стола.

– Останься, пожалуйста. Как бы невероятно это ни звучало, такова правда, какой я ее знаю. – Эмили подождала, пока Аманда снова сядет. – Несколько дней спустя в Вене произошло убийство. Преступление сильно напоминало кошмар девочки, которой Бернард Мундт помог пару дней назад. Когда к нему обратились в следующий раз, он повторил свои действия, но уже с другой книгой. Произнес те же слова. Выполнил тот же ритуал, как он его называл. Потом с силой захлопнул книгу, точно в тот же момент. И это сработало.

– И он снова его выпустил? – спросил Бен.

Эмили кивнула. Дневники Роберта лежали небольшой стопкой на столе рядом с ней.

– В тот вечер он открыл книгу специально, для проверки. А на следующий день увидел в газетах статью о парне, которого сбросили с крыши двухэтажной пекарни. Это был тот самый молодой