Заклинатель - Лейтон Грин

впрочем, звучало что-то очень знакомое. Нья откинула голову и простонала:

– Просто убей меня.

– Ты умрешь, и скоро, но смерть – это лишь начало. Ты будешь служить мне много лет. Я бы предпочел, чтобы на этом месте был твой отец, но ему будет еще больнее увидеть свою дочь моим ико-аво. Моя власть возрастает с каждым разрезом на твоей плоти.

– Отец, мой отец, – прошептала Нья, – он спасет меня. В этой жизни или в следующей.

– Твой отец давным-давно избрал другой путь. Путь слабости. Он здесь, с нами, но трепещет в моем присутствии и не смеет вмешаться.

– Это не так, – всхлипнула она.

– Что же он тогда тебя не спасает? Почему не остановил ни одного движения моего ножа? – Н’анга навис над ее нежным животом. – Хочу рассказать тебе, как умер твой отец. До завершения ритуала мы должны кое-что обсудить. Это усилит твою боль перед тем, как ты войдешь в мир духов.

Нья не ответила. Ее губы дрожали, голова моталась из стороны в сторону. Н’анга опустил ножи и свободной рукой потянулся к маске.

– А еще перед смертью ты узнаешь, кто я. Мой ико-аво должен понимать, кто его хозяин.

Он медленно наклонился вперед, снял свою ужасную маску и снова выпрямился, держа ее сбоку, на отлете. В первый миг Нья не поняла, на кого смотрит, а потом осознание ударило ее наотмашь. Ахнув, она подумала, что от боли у нее начались галлюцинации.

Она поспорила бы на свою жизнь, что стоящий перед ней человек не может быть Н’ангой.

* * *

– Кто принес тебе письмо? – прохрипел Грей.

– Одна из девиц Лаки, – ответил Виктор.

– Лаки знает про Фангву. Он исчез, и Нья тоже. – Грей опустил голову на руки. – Этому не бывать. – Он двинулся к двери. – Я иду в клуб.

Виктор схватил его за одежду.

– Он понимает, что первым делом тебе придет в голову именно это. Никто из тех, кто там, не знает, где Нья, зато ко встрече с тобой наверняка хорошо подготовились. Если тебя схватят, всем надеждам для нее конец.

Грей выругался и ударил в дверь кулаком, а потом уперся в нее обеими руками и повесил голову.

– У нас остается Найджел, – заметил Виктор. – Хотя я знаю, что ты насчет него сомневаешься.

– Забудь о моих сомнениях, едем. – Грей смял записку. Выходя из бара, он сжимал ее в кулаке. – Если Найджел что-то знает, то использует наше отчаяние в своих целях. Теперь, когда я не работаю на посольство, у меня даже нет…

– Найджел получит все, о чем попросит.

* * *

Они пронеслись через дремлющий город. Окружавшая владения Найджела стена была приземистой и затененной, над ней висел хрустальный шар луны, и Грей молился, чтобы небесный авгур открыл им тайну.

Ворота отварились, и они подъехали к посту охраны. К ним вышел седоватый мужчина, он сунул руку под куртку и застыл.

– Нам нужно увидеть Найджела, – сказал Грей. – Это срочно.

Охранник недоверчиво нахмурился, вернулся в дом и взялся за телефон. Сказав несколько слов, он жестом подозвал Грея. Тот вошел, а охранник отступил, так и держа руку под курткой.

Грей взял трубку.

– Найджел?

– Кто это? – спросил голос, принадлежавший не Найджелу, а одному из его телохранителей.

– Доминик Грей. Мне нужно немедленно встретиться с Найджелом.

– Это может оказаться непросто.

– Вы не понимаете. Я сделаю что угодно…

– Боюсь, это как раз вы не понимаете. Найджел мертв.

Молчание.

– Что? – наконец сказал Грей. – Как это случилось?

– Это наше дело.

– Его убил Н’анга?

– Вутсак, – выругалась трубка.

– Послушайте, я могу помочь. Мы ищем этого человека. Просто скажите, где он, и я с ним разберусь.

– Дружище, Найджел мертв. Теперь я во главе бизнеса, но продажей информации не занимаюсь, это было дело Найджела. Могу достать тебе на черном рынке все, что захочешь.

– Нам нужны сведения. Ты должен выяснить, где Н’анга. Мы заплатим… мы сделаем что угодно.

– Я бы рад взяться за твое дело, дружище, но у меня нет связей Найджела. Может, если ты дашь мне несколько недель…

Грей повесил трубку, и тирада прервалась на полуслове. Несколько недель. Он на некоторое время застыл в ошеломленном молчании, а потом заметил рядом с телефоном ручку и бумагу. Нацарапав свой номер, он вручил охраннику листок.

– Скажи своему боссу, чтобы позвонил, если найдет то, что нам нужно, до завтрашнего вечера.

Он вышел с поста охраны за ворота и двинулся по дороге. Виктор притормозил рядом с ним и сказал:

– Залезай, Грей.

Грей прошел еще несколько футов и сел в машину. Его трясло.

– Всё пропало.

– У нас есть еще день.

– На что? Ты можешь представить, что с ней сейчас происходит? Мы – ее единственная надежда.

Небо на востоке уже светлело. Они в молчании вернулись в отель к Виктору, окутанные черной пеленой неудачи. Грей в одиночестве засел на бетонном балконе, скрестив ноги и прислонившись спиной к створке двери.

Он наверняка что-то упускал – ведь должен же быть какой-то способ найти Нью! Нельзя ее оставить в таком положении.

Но он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.

Грей сжал зубы. Как только встанет солнце, он пойдет в министерство. Пусть кто-нибудь там посмотрит ему в глаза и скажет, что они ничего не могут сделать. А потом он по очереди спросит у каждого посетителя каждой забегаловки Хараре, знает ли тот Н’ангу. Если ему не ответят, он будет спрашивать по-другому.

Трижды проклятая истина заключалась в том, что ему не удалось добыть доказательств, и в наказание за это ему придется провести последние часы жизни Ньи, бродя по улицам ее города и полностью осознавая, что ей пришлось вынести перед смертью.

Вопреки внутреннему сопротивлению Грея, его веки задрожали.

Он провалился в сон.

* * *

Несколько часов спустя яркое утреннее солнце разбудила Грея. Чувствовал он себя разбитым: раны пульсировали, мышцы одеревенели, а суставы ломило. Грей потер глаза. Ему снились не слишком приятные сны, но кошмар реальности оказался куда хуже.

Виктор в кресле не спал, его лицо было мрачным и осунулось. Грей в молчании влил в себя поданную им чашку кофе и принялся рассматривать фарфоровое донышко, когда напиток закончился. Часы показывали семь. Его сотовый зазвонил, как раз когда он отставил чашку и встал. Номер оказался незнакомым; вероятно, это кто-нибудь из посольства с требованием освободить квартиру.

– Да?

– Доминик Грей? – Голос явно принадлежал шона: отрывистый, но с мягкими окончаниями слов.

– Слушаю.

– Это Фараи Читамба из министерства. Я так понимаю, вы сотрудник посольства США и помогаете Нье Машумбе расследовать исчезновение Уильяма