Эндрю Тейлор - Загадка Эдгара По

— Самое плохое я оставил напоследок, Том. Мистер Карсуолл утверждает, что вскоре после вашего отъезда он обнаружил пропажу дорогого кольца, фамильной драгоценности.

— Да, кольцо действительно было, — сказал я. — Траурное кольцо в память о леди по имени Амелия Паркер, прабабушке Генри Паркера. Вместе с секретарем мистера Ноака я поспособствовал его обнаружению за день до отъезда. Обстоятельства его обнаружения…

— Неважно, как вы его нашли, — перебил меня Дэнси. — Меня больше беспокоит, как оно впоследствии пропало. Когда вы в последний раз его видели?

— Вечером того же дня. В малой гостиной в Монкшилл.

— Мистер Карсуолл утверждает, что пока он и его домочадцы обедали, вы прокрались в комнату, где лежало кольцо, и похитили его, — Дэнси помолчал и облизнул губы. — Он добавил, что вы не имели права находиться в этой комнате, но один из слуг наблюдал, как вы выходили оттуда, а кольца после этого никто не видел.

Я покачал головой.

— Грум, доставивший письмо, привез меня в Глостер, иными словами, мистер Карсуолл никак не мог обнаружить пропажу кольца после моего отъезда. Если его история правдива, то факт кражи должен был открыться до, а не после того, как я уехал. Учитывая это обстоятельство, вся история вызывает подозрение.

Что-то похожее на надежду блеснуло и потухло на лице Дэнси.

— Вы предполагаете, что это один и тот же грум? Но даже в таком случае существуют причины, почему мистер Карсуолл не стал обвинять вас в преступлении сразу. Вероятно, он хотел оградить дам от скандала. Нужно было подумать о репутации мистера Брэнсби и не упоминать имена мальчиков, а также мистера и миссис Аллан. Чем дальше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что мистер Карсуолл проявит приличествующий такт.

— Очевидно, вы просто не знаете мистера Карсуолла.

— Это лишнее замечание, Том, причем грубое.

— Зато правдивое.

Губы Дэнси сжались. На его лице застывало такое выражение, когда он собирался выпороть кого-то из мальчиков. Он тихо сказал:

— Еще одна деталь. Если верить письму, то, обнаружив пропажу, мистер Карсуолл немедленно провел собственное расследование, и лакей сообщил, что видел, как вечером вы с иголкой и ниткой в руках штопали свое пальто, и это обстоятельство показалось ему странным. Он подумал, что при обычных обстоятельствах мужчина в вашем положении обратился бы к горничным. Более того, слуга утверждает, что вы смутились, когда он застал вас с иголкой в руках, и отодвинули от себя пальто.

Я ударил ладонью по столу.

— Это ложное обвинение, состряпанное негодяем Карсуоллом с помощью такого же негодяя лакея. То-то я удивлялся, почему слуги были со мною так любезны в последний вечер перед отъездом.

— Пальто, Том, — тихо сказал Дэнси.

— Что пальто? Вон оно висит.

— Принесите его сюда.

Я молча уставился на него, в голове роились гневные мысли. Через минуту я снял пальто с крючка и, не говоря ни слова, положил на стол между нами. Дэнси обыскал карманы и методично ощупал подкладку. Когда он дошел до края полы, рядом со швом, спускающимся от пояса, его пальцы замерли. Дэнси медленно поднял голову и посмотрел на меня.

— Там что-то есть.

— Возможно. Но не я это туда положил, — нет, не так, мои слова звучали как оправдание, словно я был жуликом, юлящим на скамье подсудимых. Я быстро добавил: — Вот, возьмите мой перочинный нож, посмотрите, что это.

Дэнси раскрыл нож и скользнул кончиком лезвия по стежкам. Шов был зашит черными нитками, но некоторые стежки казались темнее, словно их недавно обновили. Дэнси сунул пальцы в образовавшуюся дыру и отодвинул подкладку.

— Насколько я понимаю, предмет зашит непосредственно под кромку, — сообщил он. — Несколько стежков сделаны так, что получился маленький кармашек.

Дэнси вытащил листок бумаги, свернутый аккуратным квадратом, положил на стол и развернул. Я увидел какие-то слова на листке, причем написанные моей рукой, и, наконец, кольцо во всей его красе. Я быстро протянул руку и взял кольцо со стола. Дэнси не стал мне мешать. У меня закружилась голова.

— Да, Нед, это то самое кольцо, которое описывает мистер Карсуолл. Под бриллиантом крошечный локон волос миссис Паркер, видите? — я бросил кольцо на стол.

Дэнси не стал поднимать его.

— Это ваш почерк?

— Да, — я взял листок и изучил его при свете лампы. «Цезарь приказал своим легионам стать на зимние квартиры». — Да, это часть перевода, который я задал Чарли и Эдгару. Посмотрите, бумага смята. Должно быть, закончив, они просто выбросили листок.

— То есть вы полагаете, что кто-то нашел его и завернул в него кольцо, понимая, что это будет дополнительным свидетельством вашей причастности?

— Не могу придумать иного объяснения.

Подошел официант. Дэнси бросил на кольцо перчатку. Мы оба молчали, пока официант не поставил перед нами тарелки и не ушел.

— Мистер Карсуолл попросил мистера Брэнсби осмотреть ваше пальто, когда вы вернетесь в школу, — сказал Дэнси. — Если найдется кольцо, то, как пишет Карсуолл, он вынужден будет выдвинуть против вас обвинения. Он добавил, что постарается, чтобы ни мистер Брэнсби, ни репутация школы не пострадали.

Еда остывала в тарелках. Вокруг нас нарастал шум, словно волны накатывали на берег. Карсуолл аккуратно сплел интригу. Очень умно с его стороны вовлечь мистера Брэнсби в качестве своего доверенного лица. Разве кто-то сможет усомниться в словах священника, который великодушно взял меня на работу в виде одолжения бывшей экономке, моей тетушке? А если и разразится скандал, то его центром будет Сток-Ньюингтон, а вовсе не Монкшилл.

— Карсуолл — развратник и тиран в собственном доме, — сказал я, — особенно когда пьян. Однажды вечером я остановил его, когда он навязывал свое внимание миссис Франт.

Дэнси принялся резать мясо.

— Свидетели были?

— Нет, насколько я знаю, только миссис Франт. Возможно, нашу ссору слышала также мисс Карсуолл и кто-то из слуг, но это не поможет.

— Миссис Франт согласится давать показания?

— Я не стану просить ее об этом. Просто не могу, Нед, вы должны понять. Кроме того, они с Чарли полностью зависимы от Карсуолла.

— Ясно.

Я взял нож. Несколько минут мы молча ели. Если дело попадет в суд и все решится не в мою пользу, то я, возможно, окажусь на каторге, а то и на виселице. Моя судьба зависит от Эдварда Дэнси.

— Что вы намерены делать? — спросил я.

Дэнси продолжал жевать, медленно и очень сосредоточенно. Он был весьма привередливым в еде, этот Дэнси. Я не мог торопить его и не мог давить на него. Там, на противоположной стороне стола, сидел мой судья и мой суд присяжных, и я мог лишь ожидать вердикта и приговора.

— Скажу честно, Том, дело плохо.

— Но я не вор.

Я видел оба лика Януса.

— Мистер Карсуолл — уважаемый гражданин, занимающий положение в обществе, — сказал Дэнси. — А мистер Брэнсби — духовное лицо и ваш работодатель.

— Мистер Брэнсби хочет угодить мистеру Карсуоллу.

Дэнси не ответил. Внезапно я понял, что мог бы добавить: а вы в свою очередь хотите угодить мистеру Брэнсби. Вот в чем суть происходящего: Дэнси не хочет рисковать своим местом, но, с другой стороны, его совесть — чувствительный орган, и, несмотря на кольцо, лежащее под перчаткой, он не уверен, что я говорю неправду. Мне казалось, он даже хочет мне верить.

— Мистер Брэнсби не знает, что вы здесь?

Дэнси еле заметно покачал головой.

— Если мистер Карсуолл собирался возбудить против меня дело, то все зависит от кольца, — сказал я. — Нет кольца, нет и оснований для предъявления иска.

— Скорее всего, да, — Дэнси отодвинул тарелку. — Поверьте, Том, я не знаю, что и думать.

— Вы имеете в виду, не знаете, кому верить.

Он бросил на меня умоляющий взгляд.

— Да, если бы я знал, кому верить, было бы намного проще.

— Тогда вы должны поступить так, как считаете правильным.

Дэнси вытащил кошелек и положил на стол несколько монет, потом взял перчатку, встал со скамейки и выскользнул из кабинки. Он ни разу не взглянул в мою сторону, а я не отрывал от него глаз. Дэнси надел пальто, шляпу и обмотал шарф вокруг шеи, потом натянул перчатки, кивнул официанту и ушел.

У меня щипало глаза, я готов был расплакаться от несправедливости, но вместо этого накрыл кольцо чашкой и придвинул к себе.

66

В ту ночь я спал — вернее, лежал без сна — в меблированной комнате в доме на улочке, отходящей от Феттер-лейн. Дом напоминал сложный лабиринт крошечных клетушек, похожих на дурно пахнущие чуланы, но я заплатил за отдельную комнату и привалил соломенный тюфяк к двери. Единственными моими гостями были крысы и насекомые, хотя дом вокруг меня ни на минуту не затихал и не засыпал.

Мой разум тоже не мог успокоиться. Даже если я избавлюсь от кольца, то не думаю, что будет благоразумно возвращаться в Сток-Ньюингтон. Мистер Брэнсби не продажный человек, но он со всем рвением исполняет желания богатых родителей и попечителей, и даже если оставить в стороне обвинение в воровстве, любое из остальных обвинений достаточно серьезно, чтобы распрощаться со мною.