Анна и Сергей Литвиновы - Прогулки по краю пропасти

– Смоляков в милицию обращался?

– Естественно. Но никто толком не расследовал это дело. Вся здешняя милиция ходит под мэром…

– Это я заметила… – тихо проговорила Варя.

– После ограбления, – продолжил Сергей Александрович, – в распоряжении бурдаковцев оказались мясопродукты. Они «начинили» их личинками гигантских ос. И – отправились в Москву. Ну, а в столице они нашли участок Смолякова, расположенный в Жостове. Он охранялся одним старичком-сторожем. Они вырубили его – так, что тот проспал сутки напролет. А в это время люди Бурдакова благополучно закопали на земле, принадлежащей Смолякову, личинки ос-убийц. Личинки, которые нынешним летом должны были вырасти в чудовищ. Своего рода бомбы замедленного действия…

– Значит, я все-таки оказалась права со Смоляковым… – прошептала Варя.

– Да, Варя, права. Права – по форме. Благодаря вашему знакомству с ним и благодаря вашей догадке, мы узнали, где конкретно находится «бомба», закопанная прошлым летом. Но вы оказались не правы по существу. Смоляков ни в чем не виноват.

– Вы уверены?

– Практически – на все сто процентов. Есть документальные свидетельства. Заявление Смолякова – о похищении рефрижератора прошлым летом. Имеются показания сторожа, проживающего на участке Смолякова, – о нападении на него. Нападение на сторожа на участке в Подмосковье произошло спустя три дня после захвата «мясного» рефрижератора на юге. Три дня бурдаковцам как раз хватило, чтобы начинить мясо личинками и довезти их до Москвы…

– Смоляков ни при чем… А почему он так ко мне приставал? Чуть не следил?

– Ва-аречка, – развел руками мужчина. – Вы молодая, интересная, умная женщина. Почему бы богатому южному бизнесмену не поухаживать за вами?.. К тому же он наверняка чувствовал: здесь, в Суджукском районе, творится что-то неладное. Только не понимал – что конкретно. А вы сюда приехали и с ходу принялись копаться в неладном. Пожалел он вас. Захотел по-отцовски предостеречь, уберечь от неприятностей…

– А кто тогда порезал тормозной шланг на моей машине?

– Мэр, – уверенно сказал Сергей Александрович. – Точнее, его люди. Мэра очень насторожил ваш визит. И вы ему, скажем прямо, не понравились… Поэтому он решил на всякий случай подстраховаться.

– Мэр признался в этом?

– Нет. И, возможно, не признается. Но я на девяносто девять процентов уверен: это он. И если хорошенько покопаться, можно будет это доказать.

– А морг? Похищение тел?

– Похоже, это сработали ребятки Бурдакова… Ясно, кому выгодно было похищение. Ни Бурдакову, ни мэру, естественно, не хотелось, чтобы вскрытие обнаружило: смерть членов семьи Карказиных наступила в результате воздействия яда органического происхождения. Или – чтобы в их трупах нашли бы остатки осиного яда… А вообще, по данному делу на главных фигурантах висит такое количество эпизодов – только выбирай. Закатают их – и мэра, и Бурдакова – на полную катушку. Стоять им в позе «ку» до конца жизни…

– А Борисов?

– Что Борисов?

– Его арестовали?

– А за что?

– Как это за что! Ведь это он убил всю Санину семью!

– Убил… А может, и не убил… А если убил – то как? По какой статье прикажете его судить? Натравливание ос на людей? Жестокое обращение с животными? Какие вообще улики у нас против него есть? За исключением того, что он сам признался – под пыткой, заметьте! – в совершении преступления?..

Варя сидела, как громом пораженная. Что это значит? Выходит, все усилия – ее, Санины – впустую? И Санина семья останется неотомщенной?

– Какую статью прикажете инкриминировать Борисову? – продолжал собеседник. – Как его судить? В каком суде? В открытом?.. Но тогда всей общественности станет известно, что Российская армия проводила в непосредственной близости от курорта бесчеловечные опыты. А этого бы не хотелось…

– В военном трибунале судить.

Сергей Александрович пожал плечами.

– Преступление совершено гражданским лицом. Так что, боюсь, Борисов неподсуден. К моему сожалению, неподсуден. К большому сожалению.

Варя возмутилась:

– Неужели вы, там у себя, в спецслужбах, ничего поделать не можете! С вашими-то неограниченными возможностями! Вон вы журналиста Пасько вообще ни за что засудили!..

– Ну, с Пасько вы не по адресу. Наша служба к нему вообще никакого отношения не имеет. Это все военные чудят… А по поводу Борисова… Да, пожалуй, земной суд его покарать не сумеет. Но есть ведь еще и божий суд, правда?

Сергей Александрович хитренько улыбнулся и подмигнул Варваре.

По телевизору, висевшему над стойкой, начались семичасовые новости. Официант застыл, уставившись на голубой экран. Варя тоже не отрывала от него глаз. Сергей Александрович, чтобы видеть телеящик, повернулся на пол-оборота.

Звука не включали, но и без того было ясно, что новость номер один в России – события в Абрикосове и вокруг него.

Экран демонстрировал эффектные кадры (снятые вчера отчаянным оператором Лехой из «Евро-ньюс»): обезлюдевшие пляжи… Прилавки с товарами, брошенные продавцами… Спешную погрузку перепуганных отдыхающих в грузовики под охраной автоматчиков в масках… И над всем этим – по-хозяйски носящиеся взад и вперед желто-черные гигантские осы…

Затем показали колонны грузовиков с беженцами; многокилометровые пробки у постов на федеральной магистрали М4; толпы людей на вокзалах Новороссийска и Туапсе…

– Одно и то же показывают сегодня целый день, – заметил Сергей Александрович.

– Да, уж теперь сюда отдыхать никто не поедет, – откликнулась Варя. – Убытки курорт потерпит колоссальные. Непонятно, как мэр мог такое допустить! Он что, не понимал: любой случай, подобный вчерашнему, – и экономика его района рухнет. Мэр просто пилил сук, на котором сидел. А вы говорите: он умный, дальновидный…

Спецслужбист повернулся от телевизора к Варе.

– Говорил и готов повторить. Он действительно и умный, и дальновидный. Больше того скажу, – Сергей Александрович наклонился к Варваре, – паника во многом инспирирована самим мэром. Выпустить из здешнего «инкубатора» ос – его идея…

– Как? – Варя аж подскочила. – Он что, враг себе? Своему району? Или – с ума сошел?

– Району, может, он и враг. А самому себе – точно нет.

– Ему же здесь – как и всем местным – нужны отдыхающие!.. Он даже мне, когда я ему в образе журналисточки явилась, рекламу своему курорту заказывал!

– Тут фенька (как вы, молодые, говорите) заключается в следующем, – спокойно возразил Сергей Александрович и сделал добрый глоток воды с растаявшим уже льдом. – Отдыхающие мэру – как государственному чиновнику – безусловно, нужны. Больше курортников – больше выручка в кафе, больше товарооборот в магазинах… Больше налогов… И счастливей живется Суджукскому району… Однако, с другой стороны, мэру очень нужен был скандал на побережье. Такой скандал, который охладил бы внимание отдыхающих к району. Скандал, что сделал бы Суджукский район Черноморского побережья как можно менее популярным.

– Зачем?! – удивилась Варя. – Зачем ему это надо?!

– Да затем, что мэр наш заботливый знал об одном решении, которое приняло здешнее краевое начальство. Знал – в числе очень немногих. А именно. С нынешнего года, как вы знаете, Госдума разрешила свободно продавать и покупать землю в России. А руководство здешнего края вслед этому решению приняло свое: оно позволило покупать землю вдоль береговой линии.

– Как это?

– Раньше – еще полгода назад – вы могли купить здесь, на юге, кусок земли, если только он находился дальше от линии прибоя, чем на четыре километра. На четыре, понимаете! То есть ни здесь, – Сергей Александрович обвел рукой кафе, – ни рядом с вашей гостиницей в Суджуке, ни рядом с вашей гостиницей в Абрикосове вы, москвичка, раньше не могли приобрести ни сотки! Ни единого квадратного метра! Ни сантиметрика!

– А кому это все сейчас принадлежит? – удивилась Варя, обведя рукой абсолютно пустое кафе.

– По закону – могло принадлежать только местным жителям. Тем, кто живет здесь десять, двадцать, тридцать лет. С доперестроечных времен. Могу поспорить: сие заведение принадлежит тому, кто живет в этом домике.

Сергей Александрович кивнул на трехэтажный замок за кирпичным забором, к которому вплотную примыкала ограда кафе.

– Во всяком случае, именно этому человеку заведение принадлежит формально. И никто иной, кроме него, не мог – до нынешнего лета – эту землю приобретать. Как никто не мог купить себе, например, пляж. Или кусок утеса в глухом месте на берегу… А теперь, с нынешнего лета, все это – продается. И – покупается.

– Вот оно что! – присвистнула Варя.

– И знаете, сколько здесь стала стоить одна сотка вдоль берега, у самой водоохранной зоны?

– Думаю, дорого.

– Да вы не представляете себе, Варя, насколько дорого! Дороже, чем в Барвихе и на Николиной Горе, вместе взятых! Двадцать, тридцать, сорок тысяч долларов! И это – одна сотка. И притом – о решении продавать здесь землю нигде официально не сообщалось. О том, что купля-продажа стала возможной, знали только свои. Местные, приморские тузы. Краевые бонзы. И те шишки в Москве, у кого есть тесные связи со здешними воротилами. А представьте, сколько будет стоить эта земля, когда все узнают, что ее можно продавать-покупать… Здесь, в Суджуке, песочек-то поистине золотой!