Египтянин - Лейтон Грин

вошел. Стоило ему появиться, как Сити вскочил и отшатнулся к задней стене с поднятыми руками, и Номти вдохнул паскудный запах страха. Жестокий восторг промелькнул у него на лице.

Номти трижды ударил Сити: два раза по лицу и один – в солнечное сплетение. Сити упал на колени и всхлипнул. Он уже больше не старался прикрыться.

В первый раз он пытался сопротивляться, и Номти избил его до потери сознания. Во второй раз порезал пленнику бедро и поднес к ране зажигалку. В третий раз, когда сопротивление было уже весьма условным, Номти отрезал ему палец ножом.

На этом сопротивление закончилось.

Номти был кем угодно, но не глупцом. А этот человек, Сити, как раз был глуп, думая, что после содеянного сможет сбежать и спрятаться в каком-то укромном месте.

Горбун покачал головой. Для Сити вся земля стала теперь лишь преддверием смерти.

Тут Номти призадумался. Разве мир не всегда лишь преддверие смерти, где каждый из нас ждет одного и того же события, к которому невозможно подготовиться? Может, так оно и есть, но ведь продолжительность ожидания имеет решающее значение. А еще – краткость жизни, горькая ограниченность этого напитка и вытекающая отсюда самоуглубленность, приглашающая к запредельному эгоизму.

Номти наслаждался ходом своих мыслей, а Сити ждал перед ним, подобострастный от дурных предчувствий. Обойдись жизнь с Номти иначе, он, вероятно, стал бы философом. Но после детства, омраченного предрассудками и невежеством, он выбрал путь наименьшего сопротивления. Тот, который соответствовал другим его талантам.

Номти схватил Сити за шею своей громадной лапищей и отвел в гостиную люкса. Там, не убирая руки, он заставил пленника остановиться перед Аль-Мири.

Аль-Мири заслужил преданность Номти тем, что ни разу не посмотрел на него с жалостью. Взявшись за полы мантии, Аль-Мири печальными глазами наблюдал за пленником. Он считал Сити едва ли не членом собственной семьи: таково было его отношение ко всем своим работникам.

Сити ерзал в хватке Номти, но не пытался освободиться. Аль-Мири, подойдя, коснулся руки пленника и заговорил на родном языке:

– Жаль, что до этого дошло.

– Знаю, – ответил Сити. – Мне тоже жаль.

– Но ты меня вынудил, – заметил Аль-Мири.

– Да.

– Спрошу тебя в последний раз: где препарат?

– Не знаю. Клянусь, не знаю. Дориан отдал его тому человеку в Городе мертвых. Я могу его узнать. Я могу…

– И кому тот человек его продал?

– Я уже говорил вам, что не спрашивал об этом. Я ни за что не стал бы вам лгать.

Аль-Мири улыбнулся.

– У меня четверо детей, – продолжил Сити. – Я сделал это ради них. И готов все исправить.

– О твоих детях я позабочусь. И не расскажу им про твое предательство.

Сити задрожал.

– Почему вы так говорите? Слово даю, я помогу вам найти препарат.

Взгляд Аль-Мири обратился к закрытой двери в дальнем углу номера.

– Может, там ты станешь разговорчивее?

– Нет, – застонал Сити. – Клянусь вам, клянусь чем угодно – мне больше ничего не известно. Я предал вас. Это недопустимо. Но, пожалуйста, ради моих детей…

– Без такого отца, как ты, им будет лучше. Может, они восстановят честь твоего имени.

– Прошу вас, не надо.

Аль-Мири сделал знак Номти, и тот двинулся к двери в дальнем углу. Сити обмяк и уперся в пол пятками. Номти потащил его к двери, как ребенка. Аль-Мири заговорил снова:

– Ты нарушил единственное нерушимое правило. Я нанял человека, и он приведет меня к тому, что ты украл. Я вернусь в Египет, и после этого изменится лишь одно: ты будешь мертв. Зачем ты так поступил? Ради денег? Но что такое деньги в сравнении с тем, что есть у меня? С тем, что было тебе обещано?

– Пожалуйста, – прошептал Сити.

Аль-Мири снова сделал знак, и Номти открыл дверь. Сити закричал и вцепился в своего мучителя. Тот затащил его через дверь в маленькую комнату. Сити булькал, всхлипывал и колотил горбуна кулаками. Номти еще раз ударил его в живот, и он согнулся пополам. Горбун посмотрел на единственный предмет в комнате: изукрашенный саркофаг, жутко и немо стоящий у дальней стены.

Номти толкнул Сити вперед, тот споткнулся о саркофаг и отшатнулся, словно от прикосновения целой ватаги прокаженных.

– Нет! – взвыл Сити.

Номти ухмыльнулся, а Сити рванулся к двери.

Однако горбун захлопнул ее и запер на замок.

5

Охранник изучил удостоверение Грея.

– Мне ничего об этом не известно.

– Разумеется, не известно, – согласился Доминик.

Лицо охранника покраснело.

– Могли бы хоть записаться на прием.

– Вы упускаете главное. Предварительная проверка безопасности и должна быть неожиданной. Мне нужно осмотреть объекты, а потом поговорить с начальником вашей службы безопасности и кем-нибудь из руководства.

По тону Грея охраннику стало ясно, что от дальнейших вопросов лучше воздержаться. Главы службы безопасности на месте не было, и Доминик сказал охраннику, что пока обойдется его обществом. Сперва тот повел гостя по территории вокруг здания. Грей делал пометки и записывал комментарии, как во время настоящей проверки. Собственно, это и была проверка. Ему требовалось оценить уровень безопасности, ведь корпорация, которая крадет технологии, наверняка примет усиленные меры, чтобы защитить свои тайны.

Они вернулись в помещение, и охранник повел Грея по гладким, скругленным коридорам, разделенным раздвижными перегородками. В открытых дверях Доминик мельком видел белые лабораторные халаты, компьютерные банки памяти, медицинское оборудование. Тех, кто тут работал, похоже, не тревожили протесты снаружи; ученые погрузились в собственные миры, как порой свойственно тем, кто занят наукой.

Охранник с Греем добрались до большого кабинета в конце ряда пустых отсеков с письменными столами и футуристических кофемашин. Табличка на дверях кабинета гласила: «Доктор Грэм Ист, президент». Кабинет, скудно обставленный и опрятный, как и рабочие отсеки, заставил Грея с запозданием предположить, что настоящий рабочий процесс идет в лабораториях.

Когда они вошли, к ним повернулся человек в незастегнутом белом халате. Застенчивая улыбка озарила мальчишеские черты его лица, хотя, подойдя ближе, Грей заметил морщины у глаз и седые пряди в копне каштановых волос. Покрытый пятнами галстук был небрежно повязан поверх мятой голубой рубахи. Ученый ответил Грею открытым, почти детским взглядом.

В кабинете была и женщина. Доминик предположил, что ей, наверное, лет тридцать пять или около того. Женщина выглядела очень эффектно: высокая, стройная, уверенная в себе. Прямые белокурые волосы задевали висевший на шее чехол фотоаппарата.

Охранник и доктор Ист переговорили в сторонке, а потом доктор подошел к Грею, глядя на его удостоверение как на гадюку.

– Почему я ничего не слышал о вашем визите?

– Скоро услышите. После проверки.

Доктор Ист пожал плечами, выражая почтение удостоверению Грея; тот знал, что так и