Кокон - Валерия Минц

Ларри резко поменяться в лице. Он ожесточился, глаза яростно заблестели, но тут же понял, что его реакция выдает его. «Ага, вот оно», — зацепился Джеймс. — «Вот на что надо давить…»

— У нее кто-то был, верно? — Джеймс говорил очень спокойно, внимательно наблюдая за любой реакцией, произвольной или нет.

Но Ларри лишь промямлил:

— Я… я не знаю.

На миг он покосился на диктофон. Джеймс верно истолковал это, довольный, что план его увенчался успехом. Он потянулся к прибору и нажал на кнопку, якобы отключающую запись. Ему никогда не нравилась эта лживая уловка, но понимал, что сведения иногда надо добывать любой ценой.

— Ты можешь говорить спокойно, Ларри, — Джеймс понизил голос, глядя прямо в глаза мужчины. — Нас никто не услышит, и, если ты не захочешь, все, что ты скажешь останется между нами. Но если это поможет расследованию, сам подумай — ты спасешь и себя, и память о своей возлюбленной, и сможешь насладиться моментом торжества, когда виновный получит по заслугам.

Теперь снова надо было ждать. Терпение вообще было одним из главных навыков хорошего детектива, как считал Джеймс. И вот сейчас он терпеливо ждал, пока сидящий напротив мужчина, взгляд которого метался из стороны в сторону, переборет собственный страх.

— Если я расскажу все, что знаю, — опасливо начал Ларри. Он стиснул кулаки в молитвенном жесте с такой силой, что костяшки на его смуглой коже побелели. — Вы обещаете, что семья Нелли не узнает об этом?

— Обещаю.

Мужчина судорожно втянул носом воздух. Нога начала нервно отбивать ритм.

— Мы с ней сильно поссорились в последнее время, — сбивчиво произнес Ларри. — Я чувствую себя виноватым за то, что не остановил ее, не настоял…

Он ссутулился, сжался, будто хотел исчезнуть. Но продолжал:

— Я… узнал, что она обманывала меня. Долгое время. Говорила, что посещает вечерние курсы в Даунтауне. Мол, когда-то она пропустила свой шанс на образование и хотела получить специальность, хотела выйти на работу, потому что понимала, что я… — он сглотнул, — не смогу один прокормить семью. Мы… планировали завести ребенка. Уже давно.

Джеймс слушал исповедь, не перебивая, внимая каждому слову, каждой интонации и случайно дрогнувшей мышце на лице.

— Я сам это знал. Зарплата за двенадцатичасовую смену паршивая. Нам двоим хватало, но ребенок… это ответственность. Я бы хотел дать ему все, чтобы не быть паршивым родителем, каким был мой папаша. И я… в тайне от нее… скажем так… подрабатывал немного нелегально.

— Какого рода нелегальная работа? — уточнил Сэвидж.

— Мы… возили кое-что через канадскую границу, — Ларри стыдливо отвел глаза. — Детектив, я бы не хотел об этом…

— Конечно, Ларри, — Джеймс тут же отступил поняв, что слишком напирает на него. Еще чуть-чуть и эта раковина, которую он приоткрыл, снова захлопнется. — Продолжайте, прошу вас.

— С того, чем мы приторговывали, я откладывал. Но в какой-то момент я понял, что у Нелли стали появляться деньги. Свои собственные. Она сказала, что устроилась на заправку на Вестмор-роуд. Ну знаете, там недалеко федеральная трасса пролегает, поток машин большой, в мотелях и магазинах всегда не хватает персонала… Ну а я, глупец, поверил ей на слово. Пока не выяснил, что на Вестмор-роуд она начала торговать телом.

Снова на лице мужчины пролегла затаенная ярость.

— Я узнал об этом случайно, дома устроил ей скандал, и тогда… ох… — Ларри закрыл глаза, отгоняя от себя непрошенные эмоции. — Это был первый и последний раз, офицер, клянусь вам. Никогда ни до, ни после я не бил ее. Дьявол попутал меня, не иначе, но эта лживая шлюха вывела меня из себя. Ради нее я из кожи вон лез, пока она отдавалась каждому встречному дальнобойщику.

Он тяжело дышал, лицо раскраснелось, скалился, как бешеный пес, округлившиеся глаза блестели от ненависти, которую он излучал в этот момент. Ненависть, смешанную с болью, отчаянием и сожалением…

Опасная смесь, и Джеймс видел это.

— Все в порядке, Ларри? Если вам тяжело говорить об этом, мы можешь сделать паузу. Принести вам воды или может…

— Нет, не надо, — отрезал он с внезапной резкостью. — Покончим уже с этим. Я так долго держал это в себе, а теперь уже нет смысла это скрывать… — мужчина сделал еще несколько судорожных вдохов, чтобы успокоиться. — Я тогда должен был снова уехать с ребятами. Мы вновь с ней поругались, она ушла из дома. Нелли часто начала это делать, я привык, что она могла пропадать где-то по несколько дней. И я предпочитал не узнавать, где она шлялась. Мы уехали, и с двадцатого по тридцатое октября нас в городе не было. И… следующие новости я уже узнал по факту… Когда увидел то, что сделали с ней…

Из груди его вырвались сдавленные рыдания. Джеймс смотрел на него с искренней жалостью. Очередная трагичная судьба с трагичным финалом… Однако глядя на то, как Ларри старается незаметно утереть выступившие слезы, детектив знал однозначно — этот человек не был убийцей. Да, скорее всего он преступник и получит свое по закону, но убийцей он точно не был.

— Кто-то сможет подтвердить, что вас не было в городе в дни приблизительного убийства Нелли? — спросил Джеймс, предварительно дав Ларри прийти в себя.

— Есть чеки с моей карты. На заправках, на которых мы останавливались, были камеры видеонаблюдения. Может, подтвердят владельцы мотелей, в которых мы останавливались. Я скажу все названия только… — он поднял глаза в страхе. — Если они узнают, что я выдал их, чтобы спасти свою шкуру…

— Не беспокойтесь, Ларри, если вы тревожитесь за собственную безопасность, мы выделим вам охрану, как важному свидетелю по делу. Обещаю договориться по поводу снижения срока до минимального в случае, если вы все скажете детективам под запись.

— Т-так меня все же ждет наказание? — голос Брукса надломился.

— Я не знаю, какого рода была ваша деятельность, но, вероятно, если вы напишете чистосердечное признание и расскажете все, то за помощь в расследовании все последствия свести к минимуму.

Ларри выглядел настолько обреченно, что лицо его превратилось в безжизненную маску.

— Мистер Брукс, я понимаю, у вас была очень непростая жизненная ситуация. Однако ничто не должно оправдывать нарушение закона. Он един для всех. Плохие поступки не смыть хорошими. Однако вы должны знать — сегодня, только что, вы поступили правильно. Поэтому