Письмо с того берега - Анна Князева

Файнберг Иосиф Илларионович?

– Файнберг? – Иркутов закивал. – Как же! Активный член всех наших мероприятий, заслуженный филателист, человек с безупречной репутацией. Не далее, как вчера представлял свою коллекцию на встрече коллекционеров.

– Здесь? В этих стенах? – поинтересовался Богдан.

– В актовом зале. – Иркутов описал рукой округлую траекторию. – Как вы успели заметить, у нас все по-простому. Что нужно коллекционеру, чтобы пообщаться с коллегами? Стол для экспозиции фонда и стул, чтобы сесть. Вот и все.

– Вчера на встрече было много народу? – спросила Элина.

– Да в общем-то как обычно: человек двадцать пять участников, не считая сторонних визитеров.

– Вы как член правления интересуетесь тем, что выставляют участники?

– А как же! Я и сам заядлый филателист. Иногда встречаются редкие экспонаты.

– К Файнбергу подходили?

– Конечно, и не раз. Вчера у него был удачный день. Ему посчастливилось всучить какому-то дилетанту набор из шести аргентинских марок.

– Стало быть, после выставки при нем находились большие деньги?

– О деньгах речь не шла. Это был неравноценный обмен. Две израильские марки, которые Иосиф получил взамен своих шести аргентинских, стоят намного больше. А я… – у Иркутова загорелись глаза. – Приметил на его столе одну португальскую марочку, но, к сожалению, дело не склеилось.

– Почему?

– К ней прицепом шла монгольская марка шестьдесят четвертого года, которая меня не заинтересовала, а без нее португальскую марку Иосиф не отдал.

– Как интересно… – обронила Элина.

– Такое часто бывает. Файнберг человек принципиальный, если уперся, не свернешь. И кстати, это качество для нашего брата бесценное. А то, знаете, уговорят иногда, уломают – согласишься. Потом жалеешь.

Элина и Богдан переглянулись, словно советуясь, стоит ли предъявлять их главный аргумент и, кажется, пришли к одному решению.

– Взгляните, пожалуйста. – Элина достала из сумочки старинную открытку и показала Иркутову. – Была у него такая?

Тот нацепил очки и пригляделся:

– Как же, помню. Была. – Иркутов недоверчиво поднял глаза. – Откуда она у вас?

– Чуть позже объясню.

– И все-таки, это странно…

– Кто-нибудь к ней приценивался? Хотел выменять ее или купить?

– Насколько я помню, открытка выставлялась не для продажи или обмена, а в ознакомительных или консультационных целях.

– Что это значит? – заинтересовалась Элина.

– Бывает, коллекционер не находит о предмете никакой информации, ни в каталогах, ни в справочниках. Тогда он просит помощи у коллег. Так сказать, с миру по нитке – голому рубашка.

– У Файнберга получилось? – подал голос Богдан.

– То, что он узнал, ему не понравилось, и я был тому свидетелем.

– А если подробнее?

– Не знаю, стоит ли об этом говорить… – засомневался Иркутов.

– Стоит! – снова вмешался Богдан, ничем не аргументируя свою точку зрения. Но, как ни странно, это сработало. Иркутов продолжил:

– Открытку всесторонне изучили и решили, что она – подделка.

– Из чего это следует?

– Подробно не перескажу, слышал обрывки суждений. Я сам не эксперт в этой области, занимаюсь исключительно марками.

– У Файнберга была широкая специализация или такая же, как у вас? – уточнила Элина.

– Почему вы так сказали? – насторожился Иркутов.

– Как? – Богдан широко улыбнулся, сообразив, что Элина дала маху, и они могут не получить никакой информации.

– Вы сказали, что Файнберг был. Это случайность? Или вы имели в виду что-то конкретное?

– Неправильно сформулировала. – Элина повторила вопрос: – Его специализация шире вашей?

– Я бы так не сказал. Он тоже занимается марками.

– Тогда откуда открытка?

– Прошу прощения, – Иркутов поправил галстук. – Имею все основания полагать, что вы из полиции. С Файнбергом что-то случилось?

– В интересах дела я не имею права делиться такой информацией. – Во времена своей службы Элина повторяла эту фразу множество раз, и теперь она прозвучала вполне убедительно. – Как насчет моего вопроса? Откуда у Файнберга эта открытка?

– Иосиф рассказал, что она попала к нему случайно, чуть ли не с чердака. Видите ли, он проживает в Варшаве. Имеет польское гражданство лет десять не меньше. Оттуда мотается по выставкам: Лондон, Прага, Москва, Санкт-Петербург. Филателия – трудный кусок хлеба, по нынешним временам много не заработаешь.

– Уважаемый, вы упомянули, что открытка вызвала обсуждение. – Напомнил Богдан, перенаправляя курс разговора.

– Да-да! Несколько экспертов высказали свое мнение. В том числе – Артур Янович Навикас. Но сути утверждений я не припомню.

– Кто такой Навикас? – уточнила Элина.

– Крупный ученый, историк, признанный эксперт в этой области. Занимается вопросом почтовых отправлений времен войны 1812 года, по большей части письмами наполеоновских солдат и офицеров.

– Меня как раз интересует этот период, – оживилась Элина. – Было бы хорошо узнать его телефон.

– Сейчас-сейчас. Для этого здесь и сижу. – Иркутов подошел к облезлому картотечному шкафу и выдвинул ящик с наклеенными буквами: – Записывайте номерок. Продиктовав, повторил: – Навикас Артур Янович.

– И вот еще что… – Элина замешкалась, но преодолев неуверенность, продолжила: – С Файнбергом на выставке был приятель…

– Карасев Валерий Геннадьевич? – на лету подхватил Иркутов. – Он тоже коллекционер, но не такого уровня, как Иосиф. Трется около него, щиплет по травке, клюет по зернышку.

– Хотелось бы получить его телефон.

– Зачем? – Иркутов сдвинул брови в запоздалом приступе подозрительности. – Послушайте, дорогая, для чего вы сюда явились?

– Я же сказала… – попыталась оправдаться Элина.

– Вы ничего не сказали! – Иркутов перехватил у нее инициативу. – Ничего не объяснили. Как открытка Файнберга попала к вам? Немедленно предъявите удостоверение личности!

В то же мгновенье Богдан вдруг закашлялся, да так сильно, что Элине пришлось стучать ладонью по его спине.

– Аллергия. Пыльно тут у вас.

– А что вы хотите? – растерянно проворчал Иркутов. – Здание черт знает какого года постройки.

– Водички бы… – прохрипел Богдан.

– Минуту!

Но как только Иркутов вышел из кабинета, Богдан прекратил кашлять и ястребом метнулся к картотеке. Порывшись, отскочил на свое место за секунду до возвращения Иркутова. Опустошив принесенный стакан, он подхватил Элину под руку и простонал:

– Быстрее на воздух!

Спешно попрощавшись, они вышли на улицу, и Богдан с улыбкой развернулся к Элине:

– Записывай номер Карасева.

Глава 6

Ну, вот началось

– Послушай, почему бы нам не продать открытку и не сходить на эти деньги в ресторан? – Задав провокационный вопрос, Богдан отвел глаза от дороги и посмотрел на Элину. – Покойнику она уже не нужна.

– Даже не старайся, – ответила Элина. – Меня на такую хилую наживку не подсечешь. Выход есть – отдать открытку Карасеву, а он, в свою очередь, перешлет ее вдове Файнберга.

– Если не сопрет. – Ехидно ухмыльнулся Богдан. – Думаешь, ей отдадут те два чемодана? Как же! Все давно растащили. У иного коллекционера в обменном фонде марок на миллионы долларов.

– Ты слишком плохо думаешь о людях. Среди полицейских есть много приличных. К тому же, в неумелых руках эти марки – обычный