Загадка датского сказочника. Часть 1 - Игорь Мирецкий

Ближнего Востока, ходит в мусульманском платке. Что-то сильно сомневаюсь, что она может быть любителем такой символики.

– Да уж, – согласился с ней Линдеберг. – Я тоже в этом сильно сомневаюсь.

* * *

Снаружи по-прежнему толпились зеваки и репортеры. И они ни за что на свете не позволили бы следователю спокойно выполнять свою рутинную работу – не дежурь возле входной двери полицейские.

Дальше всех, на расстоянии нескольких метров от остальных зевак, стояли двое мужчин.

Оба носили длинные бороды и длинные волосы. Одеты они были при этом в самые обычные куртки и джинсы. Кроме необыкновенно длинной растительности на лице и на голове, странным было, пожалуй, только одно обстоятельство. Разница в возрасте. Младшему из них едва ли исполнилось восемнадцать, а старшему смело можно было дать за шестьдесят.

На правом запястье у старшего бородача виднелась золотая цепочка. По одной лишь этой детали становилось ясно, что парочка – отнюдь не бомжи, которых благотворительная организация только что нарядила в выстиранную одежду и они просто не успели еще поваляться в ней под забором.

На золотой цепочке болтался, едва заметный, молот Тора.

– Слишком поздно, – вздохнул обладатель цепочки. – Нам уже не вернуть твой Мьёльнир.

– Думаете, они нашли? – В юном голосе еще звучала надежда.

– Если не нашли, то найдут. И нам этому не помешать.

– Что же со мной теперь сделает Жрец?

Его голос задрожал. Я ведь выполнил задание. Исполнил волю богов! Он мысленно находил оправдание своей оплошности.

Старший не ответил.

– Я даже не заметил, как она слетела с запястья. Может, всё-таки не в магазине? Может, мы еще найдем ее?

– Мы осмотрели уже каждый булыжник. – Сиплый голос не оставлял надежды. – Что произошло, то произошло. Тебе нужно принять это, Мадс. На всё воля Судьбы.

Мадса такой ответ, кажется, утешил не сильно.

У него задергался глаз.

Небо над Копенгагеном тем временем стало ярко-красным из-за заходящего солнца. Казалось, что столицу вот-вот сожрет гигантский пожар.

Глава 3

Линдеберг и Купер стояли перед уже хорошо знакомым им книжным стеллажом, молча переминаясь с ноги на ногу. Первый пребывал в задумчивости, второй – в растерянности.

Они вернулись к стеллажу с Эленшлегером, как только следователь закончил опрос продавщицы по поводу обнаруженной улики. Если бы не Купер, он давно бы уже позабыл про этого нафталинового поэта с дурацкой фамилией. Но исчезновение сборника стихов почему-то не давало аспиранту покоя.

На этот раз за мужчинами увязался кот. Он сидел на полу возле огнетушителя, вылизывал хвост и изо всех сил делал вид, что ему нет до них никакого дела.

– Может быть, – спросил Линдеберг, – у нее просто корешок стёрся и вы не увидели названия?

– Да нет же, вы сами смотрели видео. Профессор повертел книгу в руках, так что корешок там прекрасно виден. Вот, взгляните.

Купер снова включил видео и поставил нужную секунду на паузу.

– И правда, – согласился Линдеберг. – Я раньше не обратил внимание.

Он теперь хорошо различал на экране коричневый корешок, где чуть выше середины красовалась зеленая вставка. В этом зеленом квадрате золотистыми буквами, наклонным шрифтом, сверху было написано: «Адам», ниже: «Эленшлегер», еще ниже следовала черточка, а под ней заглавными буквами и всё тем же наклонным шрифтом: «СТИХИ». Под зеленой вставкой был изображен золотистый венок, в центре которого виднелась дата: «1803». Присутствовали еще какие-то фигуры и орнаменты, выше вставки и ниже венка, все они были выполнены золотистой краской, весьма удачно гармонируя с темно-коричневым фоном корешка.

– Ее на полках точно нет. – Купер выключил видео.

– Ну хорошо. А почему вы так, прошу прощения, зациклены на этой книге? Какая вообще разница, где она? Если бы она реально являлась какой-то сверхценной, то не пылилась бы в магазине старых книг, а выставлялась на одном из аукционов по цене не самого дешевого автомобиля. Разве не так?

Купер задумался.

– Как бы вам объяснить, – сказал он. – Это дебютный сборник Эленшлегера. Именно в нем содержится культовое для всего датского романтизма стихотворение «Золотые рога». Но, насколько я понимаю, бесценным для коллекционеров является другое издание, самое первое. Книга вышла в декабре 1802 года. То, что держал в руках Нильсен, уже из дополнительного тиража следующего года. Кстати, называть дебютный сборник поэта почему-то стали «1803», что немного нелогично. – Купер пожевал губы. – Профессор сходу назвал бы вам точный тираж той допечатки. По-моему, напечатали на этот раз около полутысячи экземпляров. В общем, не такая уж и безумная редкость.

– Вот, а я вам о чем?

– Однако, – продолжил Купер, – экземпляр, который мы не можем сейчас отыскать, вероятно, когда-то хранился в личной библиотеке Андерсена. Что на порядки увеличивает его стоимость. Но и это не главное. Главное – что именно написал там Андерсен слева от титульного листа. Он упоминает в своей загадке Одрёрир, чашу богов с Мёдом поэзии! Это очень важно для филологической науки! Не хочу утомлять вас сейчас древнескандинавскими мифами и их преломлением в творчестве Андерсена. Профессор верно сказал на видео: об этом моя кандидатская диссертация. Уж поверьте, содержание надписи имеет огромную научную ценность!

Линдеберг всё это время делал краткие пометки в блокноте.

– «Мог храниться в библиотеке Андерсена», – пробубнил он, не отрывая глаз от записей. – «Тогда на порядки выше стоимость».

Он подумал и заметно оживился.

– Так-так. Вот это интересно.

Текст Андерсена его не впечатлил, с досадой констатировал Купер.

– Итак, – сказал следователь, – осталось уточнить хронологию событий. Незадолго до 13:53 Нильсен натолкнулся на эту книгу. И сразу записал для вас видео. Он сам так говорит на нем. Время взято из вашего с профессором чата. Он записал видео возле… э-э-э… Можете еще раз включить? По заднему плану сверим, где именно он стоял.

Купер исполнил просьбу.

– Остановите-ка! – скомандовал Линдеберг, едва видео началось. – Отлично. Он стоял прямо здесь, лицом к стеллажу. Так же, как и мы. Видите, у нас за спиной, на одной из полок, белый бюст какого-то бородатого философа?

– Это Сократ.

– Так вот, он попал в кадр.

Купер присмотрелся и тоже заметил Сократа на экране айфона.

– Далее, – сказал Линдеберг. – Незадолго до этого Нильсен вернулся в магазин с ланча. Так сообщила продавщица. И больше не отлучался. Значит, телефон профессора должен был быть найден при нем. – Линдеберг нахмурился и, кашлянув, продолжил: – Профессор, скорее всего, носил книгу Эленшлегера в руках чуть более трех часов, до своей смерти, наступившей незадолго перед 17:15. Возможно, клал ее на свой рюкзак рядом, чтобы никто не взял, пока он смотрит другие книги. Наконец, он забрел в самый