Издательство «Развлечение» - Многоженец-убийца

— Пойдемте налево, — сказал лорд, — я неохотно провожу время на берегу этого озера.

Но Шерлок Холмс уже успел повернуть вправо, и пройти около 20 шагов, не обращая внимания на лорда, так как зоркий глаз его увидел большой, белый мраморный обелиск, стоявший на самом краю берега.

— Памятник! — воскликнул он, обращаясь к лорду, — это очень интересно. Вероятно, старая память о каком-нибудь несчастном случае, происшедшем у этого озера?

— Не так она стара, — произнес лорд Дэнграв хриплым голосом, видимо неприятно пораженный тем, что Шерлок Холмс увидел памятник. — Этот обелиск даст вам разъяснение причины, по которой я предпочитаю одиночество, ибо судьба мне не особенно улыбалась. Читайте!

Шерлок Холмс бегло прочитал надпись, помещенную под крестом на мраморном обелиске:

Здесь произошло несчастие с Леди Эдитой Дэнграв во время катания на лодке. Труп ее покоится на дне озера. Мир праху ее!

— Моя жена! — глухим голосом произнес лорд Дэнграв. — То было страшное несчастие, и я до сего времени еще не оправился от этого тяжелого удара, чем и объясняется моя сдержанность по отношению к чужим.

— Это действительно ужасное несчастие, — ответил Шерлок Холмс, — но разве вы не пытались поднять труп из глубины озера, чтобы похоронить вашу супругу в семейном склепе?

— Я даже этого утешения не мог себе доставить, — ответил лорд, — озеро так страшно глубоко, что ни один водолаз не отважится опуститься на дно, а кроме того всякое тело, упавшее в озеро, немедленно должно завязнуть в иле дна, цепко держащем свою добычу.

— Я вижу по памятнику, что этот несчастный случай произошел восемь лет тому назад, — воскликнул Шерлок Холмс, — и вы не могли решиться на вторичное супружество, милорд?

— Нет, — твердым голосом ответил лорд, — Леди Эдита была ангелом красоты и доброты, как же я мог бы думать о том, чтобы вторично жениться, мистер Витнэй! Вспоминания эти меня мучают...

Лорд отвернулся от озера и повел своего спутника в глубь парка.

Но не успели они еще пройти большого расстояния, не более пяти минут, как вдруг из-за старых деревьев показалась фигура, появление которой здесь, в этом аристократическом, тщательно оберегаемом парке должно было вызвать удивление.

То был бродяга, желавший очевидно придать себе вид странствующего ремесленника тем, что носил котомку на спине и держал крепкую палку в руке. Но один взгляд на обрюзглое лицо старого пьяницы, на его далеко не опрятный костюм, пестревший жирными и грязными пятнами, должен был убедить в том, что этот человек не интересовался честным заработком, а принадлежал к многочисленному сонму проходимцев, снискивающих себе пропитание нищенством, а при случае и маленьким воровством.

Бродяга снял шапку и хотел заговорить, но лорд издал звук злобы и крикнул:

— Нахал, как вы смеете входить в этот парк! Неужели вы не прочитали надпись на доске у входа в это владение, довольно ясно гласящую, что вход в парк воспрещен? Вон отсюда, или я натравлю на вас собак!

Но слова эти не произвели никакого впечатления на старого бродягу, напротив, он еще на два шага ближе подошел к лорду, нахально осклабился и сказал:

— Вы, вероятно, хозяин этого прекрасного владения, я хотел у вас попросить милостыни, милорд. Я был честным работником. Несколько дней тому назад, меня, совершенно невинного, уволили со службы Большой Северной Железной Дороги вследствие какого-то странного происшествия.

Лорд отшатнулся, точно кто-то невидимый ударил его хлыстом по лицу, в лице его не осталось ни кровинки и мертвенная бледность покрыла его черты.

«Большая Северная Дорога!» — в момент произнесения этих слов Шерлок Холмс сообразил уже, что они должны были служить паролем. Впрочем, испуг, овладевший лордом, не оставлял сомнений в том, что лорд Дэнграв узнал бродягу, и что между шотландским дворянином и опустившимся проходимцем существует какая-то тайная связь.

Тем временем лорд несколько оправился и сказал:

— В течение долгих лет уже не было случая, мистер Витнэй, чтобы кто бы то ни было находился в этом парке, не имея на то моего определенного разрешения. Постигшее меня несчастие расстроило мне нервы, но в общем, я не из тех, которые оставляют без слова утешения несчастного и неимущего. Иди сюда дружище!

— Ха, ха, я ведь знал заранее! — смеясь сказал бродяга охрипшим от пьянства голосом. — Милорд не откажет мне в подаянии!

— Конечно нет, — возразил Дэнграв, — но я принципиально, помогаю только достойным, а потому покажите мне сначала ваши бумаги, из которых я мог бы увидеть, что я не ошибаюсь в вас, а затем ответьте мне на несколько вопросов.

— Мистер Витнэй, — обратился лорд к Шерлоку Холмсу, — не смею требовать, чтобы вы из-за этого парня прервали свою прогулку. Пожалуйста, продолжайте ее, я отправлю этого человека, а потом вернусь в замок, так как должен еще написать важное письмо.

— Мне очень жаль, милорд, — добродушно сказал Шерлок Холмс владельцу Дэнсинамского замка, подавая ему руку, — что не буду иметь возможности провести с вами время, но я действительно хотел бы еще ближе ознакомиться с этим прелестным парком. До свидания же!

— До свидания завтра утром! — ответил лорд. — Сегодня мы вряд ли еще встретимся.

Шерлок Холмс сначала пошел медленно вверх по аллее, пока не дошел до заворота. Как только он очутился там, вступил на боковую дорожку, и убедился, что через густые кусты никто не может наблюдать за ним, он прыгнул в чащу и стал возвращаться на четвереньках той же дорогой, по которой только что пришел. Ни одна лисица не сумела бы прокрасться столь бесшумно, как Шерлок Холмс. Неслышно передвигались листья, приходившие в соприкосновение с его телом, и таким образом он вернулся к месту, где все еще стояли лорд и бродяга.

Как только Шерлок Холмс различил шепот обоих мужчин, он лег плашмя на живот, протянул руки и остался в этом положении лежа, как убитый.

— Черт вас возьми, Ник Довер, что вам взбрело на ум, что вы из Лондона явились сюда, и откуда у вас взялось нахальство явиться ко мне здесь в парк?

— О нахальстве не может быть речи, — ответил парень на чистом воровском жаргоне, по которому Шерлок Холмс тотчас же узнал, что этот человек состоит членом громадной лондонской воровской шайки, — о нахальстве можно говорить, когда дело касается распиливания железных прутьев, разбивания окон ночью, и...

— Молчите, или...

— О, угрозами вы ничего не добьетесь, милорд, — ответил тот, — мое счастье, что я навел ясные справки о вашей личности, не то, я должен был бы довольствоваться дрянными 50 фунтами, которые вы всунули мне в руку за эту историю. Чисто нищенское подаяние, если принять во внимание то, что я должен был сделать за эти деньги. Ну, а потом мне не повезло. Я с вашими деньгами пошел в игорный дом Джима Гили. Там меня здорово остригли, сначала напоили меня пьяного, а потом отняли деньги, и еще пиджак, все я проиграл в пьяном виде, а потом меня с пинками выставили от Джима Гили. Ну, вот я и очутился на улице!

— Но что же тут особенного?

— На другое утро, когда я выспался, я сказал себе: «ведь у тебя есть хороший друг, лорд Дэнграв, который не оставит тебя в беде, он будет рад, если ты его посетишь в его владении». Китти Росс, ха, ха, — ведь вы знаете эту девицу легкого пошиба, ведь она нас познакомила — сказала мне: «если ты поделишься со мной, то я дам тебе взаймы деньги, которые тебе будут нужны, чтобы доехать до Ашкирка». А она как раз поймала золотого теленка, ну, и дала мне три фунта, как раз, милорд, хватило на дорогу. Из Ашкирка сюда я пришел пешком, а здесь в парке я дожидался, пока сумею поговорить с вами. Так вот, милорд, прежде всего устройте вашего друга в вашем замке подобающим образом, комната для меня еще найдется, больших требований у меня в этом отношении нет, я больше ценю хорошее угощение.

Лорд выслушал речь бродяги с полузакрытыми глазами, очевидно, он успел принять решение.

— Прежде всего вы согласитесь с тем, Ник Довер, — ответил он, — что я не могу показаться в вашем обществе, мы должны быть крайне осторожны. Что касается ваших требований, то Вы получите, сколько нужно, главное же дело в том, что мы должны поговорить друг с другом основательно. Теперь уходите как можно скорее из парка и проберитесь украдкой, так как я не желаю, чтобы кто-нибудь видел, как вы входите в замок. Вот эту записку отнесите моему эконому, старику Самуилу, он укажет вам помещение, в котором вы будете жить, у меня вы ни в чем не будете ощущать недостатка. Сегодня ночью я с вами переговорю, а завтра мы отправимся в Лондон.

— А, я вижу, вы рассудительный господин, — воскликнул Ник Довер, — но если вы дадите записку к старику Самуилу, то можете упомянуть в ней, что я страстно люблю джин — пусть он предоставит в мое распоряжение несколько бутылок — говорят, в Шотландии лучший джин!