Тайная академия слуг - Ким Иын

фанаткой молодого актера Тимоти Шаламе; она любила хип-хоп. Парни из этого класса носили мешковатые джинсы и танцевали хип-хоп, как только выпадала свободная минутка.

Это было весело. Конечно, чувствовалось напряжение, но это хотя бы была честная конкуренция, да и вроде как справедливое судейство. Все свободно разговаривали, пили шампанское или вино, а обслуживающий персонал носил по всему залу подносы с этими напитками.

– Будь все дни такими, как сегодня, это место было бы раем на земле… точнее, под землей. Да, если б не этот вечер, разве могли бы мы попробовать что-то подобное? – весело переговаривались ученики.

Хан Соджон огляделась по сторонам. Она не могла разделить всеобщее веселье. Ей было не с кем поделиться тем, что она увидела в тайной комнате. В одном из углов Соджон заметила Сон Боми, которая шепталась с парнем из класса Тимоти. Они тоже явно не разделяли энтузиазм остальных учеников. И будто боялись, что их кто-то подслушает. Вдруг они чем-то обменялись, передав это друг другу.

На ум Хан Соджон пришло слово «голубь». Может быть, Боми стала преемницей Кан Юджин? Когда Соджон вышла из карцера, то подверглась коллективному избиению – и его зачинщицей была не кто иная, как Боми… Та быстро отошла от парня, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто это не видел.

– Эй, Ступенька! А ты чего не готовишься? – О Юнджу слегка пихнула ее плечом, проходя мимо. – Поторопись. Кто-то из нас должен выиграть. Конечно, я тебя обыграю… Эх, бедная моя Ступенька! – О Юнджу лучезарно улыбалась.

Каждому ученику нужно было выбрать одну из категорий. Хан Соджон была одинакова плоха как в танцах, так и в пении. Поэтому она без колебаний записалась в категорию спорта. Но и в этом Соджон, надо сказать, не могла продемонстрировать никаких особых талантов. Просто выбрала меньшее из зол.

Конкурс по танцам почти закончился. Преподаватель музыки Мун Намджун, ведущий программы, объявил ученикам, участвующим в спортивных состязаниях, что они должны быть наготове.

Хан Соджон вернулась в комнату, чтобы переодеться. Ей нужно было очистить голову от мыслей и сосредоточиться на подготовке. Пока она мучилась с молнией на платье, раздался стук в дверь. Не успела девушка что-то сказать, как дверь открылась.

– Это я. – И Чон Гымхи, не спрашивая разрешения, вошла в комнату.

– Как вы… А если кто-нибудь увидит?.. – растерялась Хан Соджон.

– Ну ты и трусишка; что же мне с тобой делать? – рассмеялась Гымхи, оглядывая узкую комнату. – Ничего тут не изменилось с моих времен… Ух, вот это ностальгия! Я тоже не раз плакала в этой маленькой комнате.

Затем она присела на кровать Хан Соджон.

– Эта комната и платье на тебе совершенно не сочетаются. Прямо какая-то нелепая комедия… – Она задумчиво посмотрела на Хан Соджон. – Ну-ка, подойди сюда. – И поманила ее рукой.

Хан Соджон нехотя повиновалась и подошла к кровати.

– Ну повернись же.

Соджон несколько раз моргнула, не понимая, чего эта женщина от нее хочет. Она повернулась к ней спиной, и тогда Гымхи застегнула молнию на платье.

– Как вы узнали, что в кабинете ректора есть такое место? – спросила Соджон дрожащим голосом. Чон Гымхи только усмехнулась.

– И это все, что тебя сейчас интересует? М-да, тебе еще расти и расти…

Хан Соджон повернулась и посмотрела на нее с недоумением.

– Когда я училась в Академии, тоже пряталась там, как и ты. И тогда я стала свидетельницей того, как ректор заходит в стену…

– Нет, я не об этом, – резко сказала Соджон вместо того, чтобы задать уточняющий вопрос.

Чон Гымхи с улыбкой, как будто объясняя что-то несмышленому ребенку, слегка ткнула ее в лоб кончиком пальца.

– Ты, наверное, все там видела. Самое важное – как ты используешь эту информацию. Это и определит твое будущее. Я в свое время благополучно закончила Академию, используя информацию, которую там получила.

Хан Соджон вспомнила слова Чон Ихва, которая приказала Ли Джинуку следить за Чон Гымхи. И умолчала об этом факте. Ей еще не было ясно, стоит ли говорить об этом. Она пока не могла доверять этой женщине.

– Знаешь, в чем плюс быть богатым? Ты можешь дать тетушке Бокхи все, что захочешь, а не какие-то жалкие рисовые лепешки из столовой.

Тетушка Бокхи? Уборщица Ким Бокхи? Чон Гымхи, похоже, тоже ее знала…

– Когда я была здесь, тетушка Бокхи хорошо ко мне относилась. Она и рассказала мне о тебе. Мол, ты похожа на меня… – Чон Гымхи снова мягко улыбнулась. – А как еще я смогла бы узнать о тебе еще до нашей встречи? Думаешь, я так тщательно собираю информацию обо всех учениках и потом поджидаю, чтобы нанести удар? Ну нет, мне не до этого, я человек занятой. – На этот раз она громко рассмеялась. – Ты знаешь, как я стала тем, кто есть сейчас? Я смогла восполнить нехватку любви у «цели» – он вырос без матери. Я сама стала ему матерью. А потом заботилась о тяжело больной жене. Я вложила все в это. И вот уже прошло три года со дня нашей свадьбы. Но передо мной все еще стоит эта стена отчуждения – все думают обо мне как о Золушке, о чужачке, пробравшейся извне. Моя корона будто не отлита до конца, и все мои мечты до сих пор – словно колоссы на глиняных ногах. И все потому, что я много полагаюсь на чувства – а они изменчивы и мимолетны. Я – мачеха для сына и дочери от первого брака. На самом деле эта ситуация довольно абсурдна – отдавать всю себя и так страдать, пытаясь тут выжить, ради одного какого-то мужчины, насколько б он ни был богат. Но посмотри на это под другим углом. Если б не подобный способ, такие как мы не смогли бы настолько подняться. Стоит тебе только завоевать этого одного мужчину, и весь мир будет у твоих ног. Так что даже если тебе будет стыдно, используй ситуацию себе во благо. Мы не родились с серебряной ложкой во рту – а значит, нам надо использовать тех, кому в жизни повезло больше. Не используй один тот факт, что ты женщина, – так ты лишь станешь игрушкой. Нужно завоевать сердце. Это и есть ключ к успеху.

Заметив растерянное выражение лица Хан Соджон, Чон Гымхи продолжила:

– Ты мне как младшая сестра. Тетя Бокхи тоже попросила меня позаботиться о тебе.

Если речь о тете Бокхи, может, ей можно доверять…

– Если ты думаешь, что ничего не получится, возможно, будет лучше оставить пустые надежды и сбежать, как твоя