Последний пассажир - Уилл Дин

доступ к полным схемам. Я видела только тоже, что и зрители. Но я знаю, что камеры повсюду. Все ракурсы зафиксированы. Камеры находятся на перилах, палубах и лестницах, а не только в самых очевидных местах. Крошечные камеры встроены в библиотечные книги и бутылки с бурбоном, в клавиши пианино, цветочные украшения и беговые дорожки в спортзале. Они есть на стене для скалолазания на трубе, в углублении, на одном уровне с вертикальной поверхностью. Вас можно хорошо видеть в темноте. Мы даже наблюдали, Кэролайн, как ты прыгала в море. Тепловизионное изображение. Камеры расположены ниже уровня воды. Вас можно слышать практически везде, где бы вы ни разговаривали, а также везде установлены устройства для чтения по губам.

Мишель поднимает голову и прикрывает рот рукой.

– Что? – спрашивает Фрэнни.

Мишель чешет себя за ухом.

– Знаешь, Фрэнни, сходи, пожалуйста, за пуховым одеялом. Мне холодно.

Когда она возвращается, Мишель снова поднимает взгляд к потолку, а затем говорит:

– Вам всем нужно немного прогуляться со мной. И мистеру Смиту тоже.

– Куда мы пойдем? – спрашиваю я.

– Да, – с подозрением подхватывает Фрэнни, передавая Мишель одеяло. – Нам нужно больше информации, прежде чем мы…

Мишель кивает, а затем перебивает ее:

– Пойдем со мной, если хочешь. Я не могу тебя заставить.

Мы следуем за ней по бесчисленным коридорам и лестницам. Все дальше в глубь корабля. Проходим мимо гриль-ресторанов и запертых дверей банкетного зала. Мимо указателей к галерее изобразительного искусства и залу для настольных игр. Выходим из пассажирской зоны и проходим по узким коридорам, предназначенным только для экипажа, с извивающимися под потолком кабелями.

Мы продолжаем идти через диспетчерскую, через мастерскую, пока не доходим до дизельных двигателей. Металлические переходы. Трубы, поршни, циферблаты и предупреждающие знаки.

Мишель натягивает одеяло на голову и жестом приглашает всех нас присоединиться к ней под ним.

Я пригибаюсь и забираюсь в укрытие. Смит и Фрэнни делают то же самое.

– Зачем это? – спрашивает Смит.

– Они нас здесь не услышат, – нервно поясняет Мишель. – Подойдите ближе. Чтобы лица почти соприкасались.

Мы придвигаемся ближе. Под одеялом жарко. Жарко и влажно от нашего общего дыхания.

– Все начиналось как новое реалити-шоу, призванное возродить жанр и вернуть к нему интерес аудитории. Вас выбрали, потому что посчитали хорошими людьми. Но в вашем прошлом было какое-то травмирующее событие. – Ее голос дрожит. – То, что происходит сейчас, то, что случилось с Дэниелом в бассейне, а теперь и со мной, – не просто возрождение жанра. Это нечто другое.

Глава 94

Вокруг нас работают громадные двигатели «Роллс-Ройса»: постоянный гул. Запах машинного масла и смазки ощущается даже под одеялом.

– Завязка этого шоу не похожа на другие, – продолжает Мишель.

– Не обязательно… – начинает Смит.

– Не так громко, – перебивает она его. – У них чувствительные микрофоны. Нам нужно говорить шепотом, максимально приблизив друг к другу лица, как бы неудобно это ни было. Нельзя позволить им услышать нас.

Я на грани нового приступа паники под этим пуховым одеялом. Полная темнота. Гул работающих поршней. Чужое учащенное несвежее дыхание смешивается с моим. Я никогда не чувствовала себя так далеко от дома.

– Шоу доступно только в даркнете, – сообщает Мишель.

Несколько секунд мы молчим. Перевариваем услышанное.

– Не по… телевизору?! – наконец уточняю я.

– Полные показы без цензуры доступны только в даркнете. Там они открыты для трансляции. Оплата за просмотр осуществляется с помощью криптовалюты. Все анонимно и зашифровано. Люди получают доступ к ссылкам через социальные сети, а также через пилотный эпизод на «Ютьюбе». Каждый раз, когда пилотный эпизод или новый, короткий ролик удаляют с «Ютьюба», кто-то публикует их снова, с немного другим названием и иными ключевыми словами. Их не успевают удалять достаточно быстро. Возникло целое сообщество, умело маскирующее такие ролики. Другая музыка, размытые лица, новые метаданные, цифровая маскировка. «Атлантика» произвела революцию в реалити-шоу.

– Но это настоящее шоу? – спрашивает Смит. – С определенным финалом?

– Оно настоящее, – отвечает Мишель. – Даже слишком. Но это далеко не то, на что я подписывалась. За шоу всегда стоят люди, сосредоточенные на статистике. Они всегда требуют большего. Те, кто отвечает за это, побивают рекорд и сразу же стремятся его побить. Если у очередного эпизода показатели просмотров ниже, чем у предыдущего, они активируют какую-нибудь дополнительную игру или новое правило. Обостряют ситуацию. Эпизод, в котором погиб Дэниел, за два часа набрал более трехсот миллионов просмотров. Это больше, чем просмотры Олимпийских игр.

– Он… мертв? – спрашивает Фрэнни.

– Прости, – качает головой Мишель. – Это было некрасиво с моей стороны. Я действительно не знаю наверняка.

– Он мертв, да? – продолжает Фрэнни, и ее волосы касаются моей щеки. – Он все еще в бассейне, под той жесткой крышкой? Рядом нет никого, кто мог бы нам помочь.

У нее такой же взгляд, какой был у Джем, когда полиция сообщила нам, что обнаружила тело в устье реки Хамбер. Принятие и глубокая скорбь.

– Я не знаю, Фрэнни. Это правда. Тот, кто финансировал это, кто продумал каждую деталь, эксперт в области реалити-шоу. В частности, в области привлечения и удержания аудитории. На собеседовании мне говорили, что на массовом телевидении уже показывали живорождение в природе. Шоу о пластической хирургии и преображении уже изжили себя. Люди становятся все более невосприимчивыми к кричащим заголовкам и разного рода сюжетным поворотам, и, как мы все знаем, концентрация внимания падает. Были программы по выживанию, в которых люди чуть не утонули. В реалити-шоу, выходивших в прайм-тайм, даже было несколько задокументированных смертельных случаев. Так что, кто бы за этим ни стоял, он знал, что ему нужно пойти еще дальше. Он хотел, чтобы вы даже не подозревали о том, что играете, – это первая уловка. А затем вас планировали подтолкнуть как можно дальше за грань, опираясь на предложения зрителей. Постепенно повышая ставки.

Я слегка приподнимаю одеяло, чтобы подышать свежим воздухом.

– Когда это закончится? – в отчаянии шепчет Смит. – Приз настоящий? Будет ли финал?

– Как я уже сказала, мне заплатили как полагается. Победитель получит свой приз. То же самое и с наградами за участие. Здесь все без обмана.

– Но?.. – подсказываю я.

– Но это темная сторона интернета, Каз. Именно это я и пытаюсь объяснить вам. Нет ни одного регулирующего органа, готового вмешаться. Мы говорим о теневой стороне интернета, где размещаются изображения с запрещенным содержанием и рынки запрещенных веществ. Фотографии убийства Джона Кеннеди. Запись вскрытия Мэрилин Монро. Именно там люди пытаются покупать и продавать запрещенные биологические препараты. Даже уран. Это самое мрачное место, которое вы можете себе представить. А теперь «Атлантика» привлекла