Кто-то просит прощения - Вадим Юрьевич Панов

в том числе весьма перспективные с точки зрения карьеры и положения в обществе, но не женился. А несколько лет назад понял, что всюду ищу Рину. Ищу и не могу найти. Мои женщины красивые, умные, как правило, сильно моложе меня, часто – возраста Рины, но они – не она. Я никогда не называю их её именем, но устал заниматься любовью с закрытыми глазами. Понимаете, что я имею в виду?

– Боюсь, мне только предстоит это понять, – очень-очень тихо сказал Феликс.

И почувствовал на себе запредельно внимательный взгляд Кейна. Теперь – не быстрый, а долгий, откровенный. Изучающий. Кейн увидел в глазах Вербина нечто знакомое, и кивнул:

– Вы уже понимаете. Знаете, как это будет.

– Да.

– Поэтому приехали? Сменить небо, потому что ничего не можете поделать с душой?

– Да.

Кейн кивнул, показав, что не обижается на столь короткие ответы, и негромко спросил:

– Соболезновать уместно?

– Вполне.

– Соболезную.

– Спасибо.

– Наверное, поэтому я с вами так разоткровенничался – почувствовал родственную душу, – продолжил Кейн, закуривая очередную сигарету. Многовато, конечно, но учитывая, что прошлую он почти не тянул – приемлемо. – В наших местах чувства обостряются. И это ещё один необъяснимый факт.

– Поэтому возвращаетесь?

– И поэтому тоже. Но в первую очередь из-за того, что Байкал – это навсегда. Хотя я знаю людей, для которых он стал всего лишь точкой на карте: они здесь родились, выросли, уехали и не возвращаются. Я о них знаю, но не понимаю. Я считаю, что нельзя так не чувствовать свою землю. Я хотел продать дом, но не смог. Квартиру продал, хотя разумнее было бы оставить её, но продал, потому что квартира – это квартира, полезная площадь… а дом – это земля, на которой мой прадед строил… свою жизнь. Не смог продать. – Кейн провёл рукой по лавке. – Вы ведь знаете, что я живу в Москве?

– Мне говорили, – не стал скрывать Вербин.

– Вам говорили… вы уже много обо мне знаете… И я сегодня упоминал… – Кейн вновь улыбнулся. – Но мне повезло: у компании есть большие интересы в Иркутске, так что я часто возвращаюсь. Иногда живу здесь недели по две-три.

– Действительно, повезло.

– Ещё как… – Кейн демонстративно посмотрел на часы, давая понять, что разговор затянулся, и вернулся к делам: – Что же касается вопроса об экспедиции, то всё так: я – единственный, кто не умер.

– Можете это объяснить? – быстро спросил Вербин, и они дружески рассмеялись.

– Возможно, потому что я не наркоман и не сумасшедший. И никогда не испытывал тяги к саморазрушению. Не испытывал, даже когда мне было очень плохо – после смерти Рины… – Сейчас он говорил очень серьёзно. И с большой печалью. – Сумел справиться. Даже не забухал.

– Под сумасшедшей вы подразумеваете Зебру?

– Никто так и не понял, почему она покончила с собой, – ровным голосом ответил Кейн. – Все дико удивились и дико расстроились, потому что Зебра была хорошей. По-настоящему хорошей, понимаете? Не слабохарактерной – таким был Кислый, а именно хорошей, и очень хорошо относилась к Рине.

– Вы знаете о смерти Кислого?

– Конечно.

– А о том, что он умер на мысу?

– Да, – негромко сказал Кейн, после короткой паузы.

– Вас это не удивило?

– Почему это должно было меня удивить?

Сейчас в его голосе отчётливо прозвучали недовольные нотки и Кейн акцентированно посмотрел на часы. Положенное гостеприимство проявлено, пора бы гостю и честь знать.

Однако у Феликса оставался ещё один вопрос. Самый важный.

– Вы расскажете, что произошло на мысу? – спросил он, глядя Кейну в глаза. Но не увидел ни волнения, ни беспокойства. Ничего. Вопрос не испугал и не смутил – Кейн его ждал и знал, как реагировать.

– Давайте сделаем так: выкурим ещё по одной сигарете, насладимся приятным летним вечером. Захотите – помолчим, захотите – поговорим о чём-нибудь нейтральном. – Кейн улыбнулся. – А потом вы навсегда уйдёте.

* * *

– Всего четверо, – протянула Дарья, задумчиво глядя на Сергея.

– Что не так?

– Маловато для секты.

– Напиши, что это была маленькая секта, которая не успела вырасти и сильно навредить обществу, – улыбнулся Сергей. – Кроме того, это сегодня их было четверо, членов секты наверняка больше. Так что мы всё равно молодцы.

Удачно проведённая операция – обошедшаяся без потерь и повреждений с обеих сторон, привела Сергея в отличное расположение духа, и он позволил себе слегка порезвиться. А вот следователь, чья работа, по большому счёту, только начиналась, была сдержанна и сосредоточенна.

– Ты по-прежнему уверен, что нас ждали?

– Думаю, если их лидер не дурак, то он нас ждал – после того количества «косяков», которое они наворотили за последнюю неделю, мы просто не могли не явиться… А лидер, как мне кажется, не дурак, поэтому, да, уверен – нас ждали.

– Мы поторопились?

– Нет, – поразмыслив, ответил Сергей. – Ляпа пропал – это факт, и к его исчезновению скорее всего имеют отношение Бочка и Шумахер. С ними нужно плотно пообщаться… – Он вновь улыбнулся: – Хочешь кофе?

– Пока не стану, – качнула головой Дарья.

– А как будешь не спать всю ночь?

– С чего ты взял, что нам не придётся спать всю ночь?

– Будет зависеть от того, насколько продуктивно мы пообщаемся с Бочкой и Шумахером. Возможно, и впрямь не придётся.

– Если получится продуктивно – тогда и выпью, – решила следователь. – Сейчас не хочу.

Задержанных они разделили: девушек, разговор с которыми решили провести в последнюю очередь, поместили вместе, парней – по отдельности, каждого в свою допросную. Девушки были напуганы, но наверняка знали мало. Парни же держались спокойно, что косвенно свидетельствовало о том, что они и в самом деле ждали «гостей».

– Из подвала точно никто не ушёл? – неожиданно спросила Дарья.

– Точно, – ответил Сергей, слегка удивлённый вопросом следователя.

– Ты уверен?

– Там один выход – мы проверили. Окна заложены… разве что кто-то из них обернулся в туман, как вампир, и вылетел через вентиляцию. – Сергей помолчал. – А что случилось?

– К нам заявилась родственница Бочки.

– Мама?

– Сестра.

– Чего хочет?

– Требует объяснений и обещает позвать адвоката.

– Интересно… – протянул Сергей.

– Ты ожидал чего-то другого? – недовольно уточнила следователь.

– Интересно, что Бочка позвонил сестре, а не маме с папой, – объяснил свою реплику Сергей. – Ты не знаешь, что у него с семьёй?

– Нет, пока… – Дарья прищурилась: – Что нам это даёт?

– Тесная, очень близкая связь с сестрой… – медленно произнёс Сергей. – Намного ближе, чем с родителями… однако в секту Бочка её не привлёк.

– Кто же потащит родного человека в такой вертеп? – поморщилась следователь. – Думай, что говоришь.

– Пребывание в подобных сообществах меняет человека, – ответил Сергей общеизвестной истиной. – Вседозволенность быстро развращает. Им становится плевать на родственные связи, чувства, отношения – на всё. И чем греховнее поступки – тем они вожделенней. Кроме того, поклонники Сатаны считают, что он горячо одобряет любые проявления инцеста и, если появляется возможность, всегда стараются его… гм… устроить. Но Бочка не пустил сестру в секту.

– Значит, он не извращенец.

– Или он прекрасно понимает, что творит, и оберегает сестру от грязи, в которую вляпался сам.

– Хочешь сказать, что сестра – его «крючок»? – догадалась Дарья.

– Может стать «крючком».

– Но как мы её используем?

– Над этим я сейчас и размышляю… – Сергей потёр подбородок. – Она совершеннолетняя?

– Лет девятнадцать на вид. Могу уточнить.

– Уточни, пожалуйста, и, если совершеннолетняя, поговори с ней.

– О чём?

– Сначала обсуди её взаимоотношения с братом – я хочу убедиться, что не ошибаюсь. А потом мне будет нужно минут двадцать, не более…

///

– Простите, вы – Элеонора?

Дарья прекрасно знала, к кому подошла, но специально сыграла лёгкую растерянность, изобразив человека, которого неожиданно вызвали «на дело», ничего толком не объяснив. То есть показав, что оказалась примерно в столь же затруднительном положении, что и девушка, а значит, дальше им придётся разбираться в происходящем совместными усилиями.

– Да, Элеонора Бочкарёва.

– Дарья Петрова, старший следователь по особо важным делам Следственного управления Следственного комитета России по Иркутской области.

– Такая молодая и уже по особо важным? – грубовато и с явным подтекстом переспросила девушка.

И вопрос, и тон, каким он был задан, не вязались с внешним видом Элеоноры. Перед Дарьей стояла обыкновенная и обыкновенно одетая девушка, в поведении которой, а главное – в глазах, не читалось ничего скотского, частенько свойственного отпрыскам богатых родителей: ни избалованности, ни наглого ощущения собственного превосходства. Но девушка взвинчена, она, что естественно, полностью на стороне брата, считает, что Бочку задержали незаконно, без оснований, вот и сорвалась. И, как показалось Дарье, сама об этом пожалела.

Во всяком случае, Дарье хотелось так думать.

– У вас будет возможность оценить мои профессиональные качества, – мягко пообещала следователь. – Элеонора, раз уж вы здесь, мы могли бы с вами побеседовать?

– Вы собираетесь меня допрашивать?

– Нет, ни в коем случае. Я хочу поговорить о вашем брате, просто поговорить – без протокола. И вы не обязаны соглашаться.

– А если я откажусь, вы меня вызовете повесткой?

– Мы обе знаем, что вы непричастны к делам вашего брата. –