Антон Леонтьев - Печать тернового венца

Мои опасения подтвердились – кардинал лежал на кровати, облаченный в пижаму, а на лице у него покоилась подушка. Я подбежал к нему и сорвал подушку, думая, что статс-секретарю можно оказать помощь, но его раздутое лиловое лицо и окоченевшие руки доказывали: Умберто Мальдини скончался несколько часов назад.

Заслышав ахи и охи священников, я велел им немедленно покинуть комнату и оповестить камерленго и декана кардинальской коллегии. Антонио, как зачарованный, смотрел на безжизненное тело своего соперника, чьей смерти он желал прошлой ночью.

– Это... что... – выдавил наконец из себя мой брат, – сердечный приступ?

Я поднял подушку, испачканную кровью и слюнями, и сказал:

– Нет, Антонио, это убийство. Некто приложил большие усилия, чтобы задушить кардинала Мальдини.

– Убийство? – вздрогнул Антонио. – Но... как же...

Я тряхнул брата за плечи и спросил:

– Антонио, ты имеешь к этому отношение?

– Ты что, подозреваешь меня, своего брата, в убийстве? – взвился он. – Да как ты можешь, Фелиппе, даже думать о том, что я...

– Ради папской тиары многие пойдут и не на такое, – заявил я грубо. – Антонио, отвечай на мой вопрос: это ты сделал?

– Конечно же, нет! – ответил испуганно мой брат, и я ему поверил.

Тогда я спросил:

– Если не ты, то, может, по твоему приказанию? С твоего ведома? При твоем участии?

– Нет! – завопил Антонио. – Я к этому не причастен, Фелиппе, ты должен мне верить! Да, я был очень зол на Умберто и никогда бы не смирился с тем, что он стал бы папой, но... но я бы никогда не пошел на крайние меры...

Никогда? Времени подумать над правдивостью высказывания Антонио у меня не было, потому что в комнату вошли камерленго Жан-Морис Уризоба и декан кардинальской коллегии, бельгийский кардинал Альберт Казарини.

– Вы позволяете себе, падре, вмешиваться в работу конклава и вызывать нас к себе, словно мальчишек на побегушках... – изрек Казарини, но тут его взгляд упал на мертвого статс-секретаря.

– Это вы сделали? – спросил он, уставившись на меня.

Настал мой черед оправдываться. Мне понадобилось не менее десяти минут, чтобы втолковать непонятливому бельгийцу, что Мальдини придушили и что я к этому не причастен. Уризоба, надо отдать ему должное, был гораздо более смекалист, и ему не требовалось повторять по сорок раз одно и то же.

– О произошедшем никто не должен узнать, – заявил он. – Точнее, мы не сможем утаить смерть Мальдини, но сообщать о ней следует только после завершения конклава и избрания нового папы. Я не могу представить себе, что нашу работу в Сикстинской капелле нарушат приезд полиции и допрос подозреваемых!

Еще бы, ведь подозреваемыми являлись кардиналы апостольской церкви! Очень многие из них (включая Антонио) были заинтересованы в смерти Мальдини; очень многие из помощников кардиналов (включая меня) могли это осуществить. Проникнуть в «дом Святой Марты», расположенный на территории Ватикана, охраняемый швейцарской гвардией и по ночам герметически запирающийся, невозможно. Вывод: убийца – один из тех, кто пребывал в здании. Один из кардиналов. Или один из их помощников.

– Что это? – спросил Антонио, беря с ночного столика лист бумаги. Вскрикнув, мой брат выпустил его из рук. Я подхватил спланировавший на пол лист и увидел отпечатанное на лазерном принтере изображение кометы и девиз: «Да свершится воля Твоя».

– «Перст Божий»! – вскричал мой брат. – Как же я не понял с самого начала, что за всем стоит эта дьявольская организация! Они пытались меня убить, а теперь добрались и до бедного Умберто!

– Конклав не может быть прерван, – отчеканил Альберт Казарини. – И о причастности «Перста Божьего» тоже не следует распространяться. Но мы должны объяснить братьям, что же случилось с кардиналом Мальдини...

– Он умер от приступа астмы, – тихо заговорил Уризоба, – который спровоцировал у него геморрагический инсульт. Это произошло прошлой ночью. Ватикан – суверенное государство, и на его территории принимаются решения, оспорить или отменить которые Италия не в состоянии. Никакого расследования не будет. Я – камерленго и несу ответственность за ход конклава.

– Не слишком ли вы много берете на себя, брат? – ласково спросил Антонио, но в его словах ощущался привкус желчи. – Окончательные решения принимает святой отец, но он, как известно, еще не избран. А вы ведете себя, как будто уже восседаете на престоле святого Петра.

Камерленго ровным тоном ответил:

– Уверен, что новый папа не будет возражать против этого решения, тем более что мы приняли его коллегиально. Или вы, брат, предлагаете впервые в истории церкви прервать конклав и вызвать полицию, дабы та перевернула вверх дном весь Ватикан и взяла отпечатки пальцев и пробы ДНК у ста шестнадцати кардиналов и Бог знает скольких помощников, секретарей, врачей и прелатов? Сейчас весь мир только и говорит, что об убийствах и смерти папы Адриана, которая, по всей вероятности, была насильственной. Да еще причастность ко всему тайного ордена «Перст Божий»... Вы хотите все усугубить?

Антонио, конечно же, ничего подобного не хотел, и мы, оставив мертвеца в опечатанной комнате, поспешили на утреннее заседание конклава. Антонио по пути в Сикстинскую капеллу, намеренно чуть поотстав от камерленго и декана кардинальской коллегии, шепнул мне:

– Этот негр уже видит себя новым папой. А что, если он убил Мальдини, а теперь корчит из себя святого? Ведь он – не только мой, но и его конкурент!

А я думал о шагах, которые слышал ночью в коридоре. Случайность или, быть может, галлюцинация? Или я слышал, как убийца отправляется на черное дело?

– Смерть Мальдини трагична, но без него дела пойдут намного быстрее, – сказал Антонио, когда мы вошли в капеллу.

Стоит ли говорить, что в своих предсказаниях мой брат, мягко говоря, ошибся?

Весть о том, что статс-секретарь «скончался от приступа астмы, вызвавшего геморрагический инсульт», породила бурю эмоций. Несколько человек возжелали осмотреть тело, но Уризоба и Казарини воспротивились, сославшись на то, что пора приступать к более важным делам – третьему туру голосования.

Почти с часовым опозданием кардиналы начали выборы понтифика. С учетом того, что Мальдини выбыл, итальянцы попытались заменить его на архиепископа Флоренции, кардинала Альфонсо Пальмери, но за него проголосовало всего лишь шесть человек. Зато Уризоба в самом деле выгадал от смерти статс-секретаря, и количество его сторонников возросло до сорока двух. Антонио заручился поддержкой двадцати восьми кардиналов, а третьим неожиданно стал Су Чжань из Южной Кореи, набравший всего на один голос меньше. Плёгер и О’Доннован незначительно увеличили количество сторонников. То, что Мальдини выбыл из игры, существенно не повлияло на расклад сил: несмотря на перевес, ни кардинал Уризоба, ни мой брат, ни кто-либо еще не приблизился к заветному минимуму в семьдесят восемь голосов.

Результаты четвертого тура мало чем отличались от результатов третьего. После него последовал перерыв на обед. Когда я, припозднившись (узнавал о том, что сделали с телом Мальдини), вошел в трапезную, там бушевала нешуточная словесная баталия. Несколько кардиналов упрекали Антонио и Уризобу в том, что они не сообщили правду о кончине статс-секретаря. Весть, что его придушили, уже достигла ушей всех участников конклава: наглядно подтвердилось известное правило, что в Ватикане секретов не существует.

Уризоба, по натуре своей дипломат (его отец был министром иностранных дел Камеруна), воспитанник элитного французского лицея и выпускник юридического факультета Сорбонны, сумел повернуть дискуссию так, чтобы все шишки посыпались на Антонио. Камерленго стоял в стороне и скупо улыбался, а мой вошедший в раж брат был вынужден отражать нападки кардиналов, упрекавших его в обмане.

Мне пришлось вмешаться. Кардиналы свысока смотрели на простого священника, который пытался поучать их, однако мне удалось донести до них, что решение распространить версию о смерти Мальдини от естественных причин принял камерленго.

– Ведь так, ваше высокопреосвященство? – спросил я невинным тоном. – Вы сами упирали на то, что вы – камерленго и несете ответственность за конклав...

Все, казалось, успокоились, как вдруг голос подал кардинал Чжань, которому, как я думаю, ударили в голову его успех на конклаве и реальная возможность стать папой. Азиат прервал меня и грубо заявил:

– Пускай нам даст объяснения брат Плёгер. Мальдини убил «Перст Божий», а брат Плёгер руководит этим орденом!

Его слова потонули в диких криках: кардиналы вели себя, как средневековые теологи, спорившие о вопросах веры (сколькими гвоздями был прикреплен к кресту Иисус? из какого дерева был сделан крест? было ли у Христа и апостолов имущество?), то есть уповая на голос и темперамент. Манеры величавых князей церкви уступили место повадкам торговцев с римского рынка.