Лариса Соболева - Мадемуазель Синяя Борода

Но люди запутывают, люди и распутывают. Джильда подключила к работе еще одного парня, и теперь они вместе мороковали, сидя у двух компьютеров. И разгадали! Как всегда, все гениальное просто.

Но теперь сюжет должен был развиваться по жанру, заданному Щукиным. И следователь сообщил Джильде:

– Мы поживем у тебя. Нас всего трое.

– У вас своих хат нет? – не пришла в восторг от его идеи компьютерная девушка.

– Есть. Нам приятно в твоей компании.

– А мне нет. Но уж что с вами делать… Только не приставайте ко мне со всякой мурой, ладно? Кухня там, все остальное тоже, я вам не официантка, подавать ничего не стану.

– Мы, наоборот, тебе подадим, – пообещал Вадик.

После этого Щукин, Вадик и Гена рванули в музей обрадовать служителей старины, что загадки больше не существует.

– Что вы говорите! – воскликнула Зоя Федоровна. – А что же там?

– Извините, пока не скажу, – огорчил ее Щукин.

– Опять загадки? – разволновалась Татьяна. – Ой, я уже извелась от любопытства. Ну, хоть намекните… ну, чуть-чуть…

– Намекну, – улыбнулся Щукин. – В шифровке обозначено место тайника. Все, все, больше ни слова! Пока не найдем картину, будем немы в интересах следствия.

– Где же ее найти? – огорчилась Лада.

– Честно признаюсь, мы пока не знаем, а те, кто знал, погибли.

– Если понадобится помощь…. – заговорила Зоя Федоровна и не договорила, осеклась, потому что ее предложение выглядело нелепо – помочь она уже ничем не могла.

Архип Лукич рассчитывал, что финал будет разыгран в ту же ночь, однако ошибся. И следующая ночь прошла без приключений. Джильда недоумевала: какого черта теперь надо ментам в ее обиталище? Они ей мешали, раздражали, а отчаливать не собирались. Наконец на третий день, когда разыгралась непогода – подул сильный ветер, а на город спустилась ночь, – раздался звонок в дверь. Щукин, Вадик и Гена рассыпались кто куда – в ванную, на кухню, на балкон (в квартире и спрятаться-то было негде – мебели никакой, даже шкафа нет), притаились.

– Входи, – сказала Джильда.

– Ты одна? – ставя на стол сумку, спросила Лада. – Мне надоело в музее по вечерам торчать, а домой зайти не могу, боюсь. Решила тебя навестить. Кофе хочется…

– Я тоже кофеманка. На кухне… – Джильда осеклась, вспомнив, что отправлять нежданных гостей на кухню категорически воспрещается, потому что там менты. – Садись, я сама, а то у меня посторонним ничего найти невозможно. Я неряха.

– А я не посторонняя! – шутливо крикнула вслед ей Лада, подходя к компьютеру. – Архип Лукич говорил, что ты прочла картину, это правда?

– Правда, – донеслось из кухни. – Но он мне запретил об этом рассказывать. (На кухне Гена замахал двумя руками и закивал головой, давая ей понять: расскажи.) А я думаю себе: какой смысл скрывать, когда все равно нужна дивчина с опахалом?

Джильда пришла в комнату с подносом и поставила его на ковер – сесть же не на что, а столы заняты «битым железом», то есть компьютерными запчастями. Лада плюхнулась на пол и вспомнила:

– А руки где помыть?

– Руки? – дернулась Джильда и тут же выкрикнула: – В ванной!

Она сопроводила гостью в ванную, которая оказалась пуста, затем обе девушки вернулись в комнату и снова сели на ковер. Лада попросила:

– Принеси еще чашку. Не люблю кипяток, всегда остужаю, переливая из одной в другую.

Джильда выполнила просьбу, не показавшуюся ей странной.

– Только я не поняла, а зачем нужна картина, если текст расшифровали? – подбиралась к главной теме Лада.

– Понимаешь, текст не главное, – беспечно разболталась Джильда. – Там главное, оказывается… догадайся.

– Даже пробовать не буду.

– Пошли к компу, – подскочила долговязая Джильда. – Только не продай меня Щуке, что я тебе все рассказала, ладно? А то он с бзиком, еще посадит. Вот смотри, как это все ишачит. – Джильда выставила на мониторе схему из вееров. – Ну, эта картинка тебе знакома, так? Но вот что интересно, у наших предков компьютера не было, они не могли расшифровать запись наложением вееров. Знаешь, как читали? Мы предположили, что на веер из костей слона накладывали прозрачную ткань и заштриховывали углубления, например углем. После накладывали такую же ткань на опахало дивчины и прорисовывали штрихи, а потом совмещали обе ткани и получали буквы. Но это наше предположение, может, все было и по-другому. А принцип прочтения шифра – полный примитив. Смотри: знаки располагаются буквой «г». Конечно, не точная буква получается, но похоже на «г». Расположены знаки вертикально вдоль пластинок и горизонтально на широких частях. Мы сначала методом тыка гадали, а потом заметили, что есть буквы большие, похожие на заглавные, и их немного, а есть буквы маленькие, их много. Заглавные только в вертикальных рядах. Вот и подсказка. Мы и стали складывать буквы по вертикали и по порядку, представляешь? Получились слова: Кетер, Бина, Малькут и так далее. Мне стало понятно, что это слова, но на каком языке?

– На слова, правда, похоже… – завороженно вымолвила Лада.

– Вот! – торжествующе подняла указательный палец вверх Джильда. – Мы тут присохли, вычисляя. Причем складываются только вертикальные буквы на всех пластинах, на горизонталях одна белиберда получалась. Мой друг предположил, что это некие сакральные символы. Ты хоть знаешь, что такое сакральный?

– Заключающий в себе сокровенный смысл, хранимый от посторонних.

– Точно! Притащил он еще одного пацана, который собаку съел на символике. И представь, ему даже думать не понадобилось, он только прочел первые слова, сразу определил, что это цифры! В Каббале вселенная делится на десять областей, каждой присвоено число, а числу дано название. Эти названия мы и обнаружили. Стал вопрос – а зачем? Буквы в горизонтальном расположении никак не складывались. Мне пришла мысль, что название цифры в вертикальном ряду соответствует порядковому номеру буквы в горизонтальном ряду. Еще проще: написано «Кетер» – значит, это первая буква из горизонтального ряда, поняла?

– Конечно.

– Но опять встал тот же вопрос: а какой язык нам пробовать? Каббалу накатали на иврите, и мы решили, что с этим разберется знаток иврита. Пригласили мужика, сложили буковки – ни фига. Ты историю итальянца, то есть картины, знаешь?

– Он мне рассказывал, когда приезжал год назад.

– В той истории фигурирует польская тетка, и тогда мы решили, что и текст на польском. Пригласили знатоков польского – ноль. Снова мозги свернулись. Думали, думали… А в те времена международным был какой язык? Французский! Следующим консультантом у нас был настоящий французский лингвист. Он-то и прочел текст.

– А что написано?

– Как открыть тайник. Извини, Щука меня проглотит, если скажу еще хоть слово. Ой, что-то мне… Слабость накатила, голова кружится…

– Ты же не спала сутками. Приляг.

Лада помогла Джильде добраться до софы, долговязая девушка повалилась на постель и сразу же отключилась. Лада постояла над ней с минуту – Джильда так и лежала, свесив несуразно длинные ноги.

Сначала Лада переписала файлы, с которыми работала Джильда над головоломкой, на дискету, принесенную с собой, после чего заметалась по комнате, уничтожая следы своего присутствия – сбросила остатки бисквитов в сумку, протерла носовым платком все, за что бралась, нечаянно наткнулась на веер, украденный у Монтеверио. Его она бросила на место – он ей был уже не нужен. Схватив чашки, понесла на кухню…

– Вымыть хочешь? – встретил ее Гена. – Не стоит. Их сначала эксперт изучит.

Лада рванула из кухни к выходу, но путь был отрезан Щукиным. За его спиной стояла Джильда и ухмылялась, как дворовый пацан.

20. Несколько дней спустя

Медленно шли по аллее парка при больнице Дмитрий Орлов и Щукин. Орлову нельзя было делать резких движений, громко говорить, противопоказаны были эмоции.

– Ну, я начал догадываться, – говорил он, – когда вы из моего «дипломата» браслет выудили. Правда, не сразу. В камере проанализировал и пришел к выводу, что Лада его подбросила. Зло взяло – так подло меня подставить. А вы когда сообразили, что она…

– О! – рассмеялся Щукин. – Я был полным лохом долго. Стыдно. Задумался, когда все вроде бы закончилось и одновременно рассыпалось. Преступники бездарно завалились, а нам ничего не ясно. Вообще ничего, одна путаница! А должно было быть наоборот. Этот факт меня и подстегивал пересмотреть все с самого начала, понять, где началась путаница.

– И с чего же она началась?

– С браслета. Дело не в том, что его нашли у вас, а в том, что нашла его и мне об этом сообщила Лада. Я связал два события – ее мужа и браслет. Лада обнаружила труп, затем браслет в вашем «дипломате», причем в обоих случаях фигурируют записки: одну написал муж, вторую она, где сообщала, что взяла у вас деньги. Но это все позже влезло в логику, а тогда какое-то несоответствие чувствовалось в этих совпадениях. Логика была проста: зачем вам таскать браслет в «дипломате», куда случайно может заглянуть кто угодно и та же Лада? Так и закралось подозрение: а если она морочит нас? Ведь мы точно определились, что кто-то из музея помогал грабителю. Опять я вернулся к началу следствия и проследил только за Ладой. И вспомнил о сигнализации. Заведующая музеем говорила, что трезвонила она чуть ли не через каждый час без причины. Слышите? Каждый час! Я понял: Лада и устраивала трезвон. Она же предложила, чтобы ремонтировал сигнализацию Илья, а заодно просветил жену, что там и как. Довольно навязчиво она направляла меня на вас, а сдала так просто невинно, когда назвала место, где вы прячетесь. Кстати, поэтому и уговаривала вас уехать, чтобы мы больше не сомневались, кто убил ее мужа. Направляла на Лескина…