Демон скучающий - Вадим Юрьевич Панов

о нём забыла и вспомню только завтра, когда увижу фотографии и не найду чужой телефон. А тогда я вышла на улицу, которая, наверное, была Невским, но я не знаю точно, осмотрелась и увидела автобусную остановку. Было очень темно, потому что светился только каждый пятый фонарь и одно окно в доме, но я поняла, что вижу автобусную остановку. Я не хотела ехать, но подошла к ней и встала. А там было стекло, внутри которого обычно реклама, но не сейчас, сейчас про неё забыли, и когда проехала машина, в свете фар с той стороны стекла я увидела силуэт девушки с собакой на поводке. Девушка была в шапке с помпоном, а собака, кажется, эрдельтерьер. Девушка стояла, как стоят, когда ждут автобус, а собака сидела, как сидят, когда хозяйка долго никуда не идёт. Я спросила, как у них дела, и девушка ответила, что ест мороженое. А собака повернула голову в мою сторону, думая, стоит ли на меня лаять, но потом решила, что не нужно. Она правда была эрдельтерьер. Я спросила, почему они стоят, а не гуляют, и девушка ответила, что они погуляли и возвращаются, но на автобусе получится быстрее. Потом проехала ещё одна машина, и я увидела, что девушка и собака стоят и сидят в прежних позах, и непонятно, съела девушка мороженое или спрятала его от меня. Тогда я стала смотреть на Казанский собор, потому что свет одного фонаря из пяти делал его ещё более величественным, чем всегда. И я так долго смотрела, что автобус уехал без меня. Домой я пришла пешком. Утром, когда Бессонница ушла, все вернулись, я не смогла найти чужой телефон, зато увидела красивые фотографии в своём, я захотела узнать о девушке, с которой не познакомилась ночью, и забила в поисковик сочетание «девушка с эрдельтерьером на Невском», хотя не была уверена, что встреча получилась на Невском. Вот тогда я и узнала, что они погибли на той остановке. Однажды вечером. Я не помню когда. Пьяный водитель гнал по проспекту и врезался в остановку. Они погибли: девушка и эрдельтерьер. А водитель и сейчас живёт. Он заплатил за то, чтобы жить и забыть о том, что убил девушку и эрдельтерьера, и все сделали вид, что он ничего не сделал. Что не было девушки и эрдельтерьера, только машина побилась о муниципальное хозяйство. – Она вздохнула. – Жаль, что я с ними не познакомилась.

– Ты ходила туда потом? – спросил он.

– Конечно, – ответила она. – И в Бессоннице, и просто так, но больше не видела ни девушку, ни эрдельтерьера. Наверное, я их чем-то обидела.

– Или они ушли, – предположил он.

– Но тогда зачем приходили? Зачем встретились со мной?

– А о чём ты подумала после встречи?

– Я подумала, что когда все оставляют меня в Городе, это примерно то же самое, когда я приглашаю всех в свои картины. Тех, кто сумеет прийти, конечно, но всех. Что хочу стирать грани и показывать мир во всей его полноте, ведь когда появляется картина, в мир входит то, чего не было раньше, и он становится другим. Он обретает эту часть себя, новую, и глядя на картины, их начинаешь чувствовать, как часть мира.

– Как привычную часть?

– Нет. Как то, чего никогда раньше не было.

24 апреля, понедельник

– Эта история произошла двенадцать лет назад, осенью, – рассказала Ника, когда они с Феликсом, вышли на площадь Льва Толстого и остановились примерно в той точке, с которой художник писал «Мёртвую». – Дождливая была осень, даже для Питера дождливая. Мы ко многому привычные, дождь тут обыденность, но нам, как правило, дают время просохнуть, а в тот год дождь как зарядил в конце августа, так и не мог остановиться до ноября, когда зима началась. То льёт, то капает, то моросит, то просто шуршит за окном. Вот тогда и появился Подлый Охотник – в самом начале сентября. Под дождём. Его сначала хотели назвать Мокрым, но Подлый лучше отражает суть – он подкрадывался сзади и убивал выстрелом в затылок. Один выстрел в затылок. Из одного и того же пистолета. И убивал только мужчин. Моего отца Подлый Охотник убил в парке, следующего – в арке, потом были улицы, переулки, даже подземные переходы. И никаких следов. Видеокамер тогда было не очень много, но ни на одной из них он не засветился. Девять жертв в первый месяц, шесть во второй. А потом Охотник исчез. Просто перестал убивать.

– Подозреваемые у полиции были?

– Об этом лучше спросить у Гордеева.

– Да, извини.

Ника кивнула, помолчала и продолжила:

– История Подлого Охотника для меня личная… в каком-то смысле. Поэтому я помню детали. Не смогу перечислить последовательность убийств, но первое и последнее я запомнила. Дело было громким, поэтому странно, что твои дружки-полицейские о нём не вспомнили.

– Я сам полицейский, – буркнул Феликс.

– И как ощущения? – осведомилась девушка.

– Иногда хочется задержать кое-кого.

– У тебя здесь нет полномочий.

– Есть. Я в командировке.

– А я надеялась, что ты хоть здесь побудешь обычным человеком.

– Разочарована?

– Тебя жалко.

Переговорить Нику не было решительно никакой возможности. Вербин понял это ещё несколько дней назад, но продолжал поддевать девушку: ему приятно было с ней общаться, в том числе – в таком ключе. Кроме того, лёгкая пикировка не мешала ему заниматься делами.

– Увидел что-нибудь?

– Ещё нет.

Феликс открыл фото «Мёртвой» на планшете, Ника – на телефоне, и теперь они сравнивали картину Абедалониума с реальностью, словно играя в «Найди отличия».

– Ты уверен, что должна быть подсказка?

– Обязательно.

– Почему?

– Потому что мы определили преступление – благодаря дырке в полотне, но не получили от Абедалониума никакой дополнительной информации о преступнике.

– Он хочет, чтобы мы сами догадались, – поняла девушка.

– Да, – отозвался Вербин, не отрываясь от планшета. – Но мы не можем догадаться, потому что нам не о чем догадываться, у нас нет деталей пазла: Подлый Охотник не оставлял следов. Значит, подсказка должна быть на картине.

– Пойдём выпьем кофе? – неожиданно предложила Ника, убирая телефон. – Мне холодно.

– Это моя фраза, – пошутил Феликс.

– Нет, моя, – рассмеялась в ответ девушка. – Приезжая в город, вы всегда надеваете на себя всё, что взяли, поэтому не мёрзнете.

День сегодня получился не особенно солнечным и ветреным, что и заставило Нику искать тепла.

– Сейчас пойдём, – пообещал Вербин. – Но сначала пересчитай окна четвёртого этажа на картинке и в реальности. – Вербин повернул к девушке планшет. – Только внимательно.

– В пределах десяти я всегда внимательна, – язвительно ответила Ника. – Потом, бывает, начинаю путаться.

– Даже если речь идёт о твоём гонораре?

– Размечтался! – рассмеялась девушка. А затем прищурилась: – На картине не хватает одного окна.

– Да, – подтвердил Феликс.

– Это может быть случайностью?

– Может. Но других отличий я не нашёл. А ты?

– Я и это не нашла. – Ника посмотрела на Вербина снизу вверх. – Что теперь?

– Узнаем, кто жил в отмеченной квартире двенадцать лет назад.

– Это понятно, – кивнула девушка. – Я о планах на день.

Феликс понял, что Ника имеет в виду ужины, к которым она начала привыкать, но был вынужден разочаровать девушку:

– Мне нужно встретиться кое с кем, а потом заехать в управление. И, возможно, я там застряну.

– Возможно?

– Скорее всего.

Гордеев отправился обыскивать особняк, в котором убили Костю Кочергина, и Вербин хотел дождаться его возвращения и узнать результаты.

– Есть какие-то подвижки? – догадалась Ника.

– Я не могу о них говорить, – очень серьёзно ответил Феликс. – Однако существует вероятность, что я просижу в управлении далеко заполночь.

– А сейчас?

– Сейчас у меня встреча с женщиной.

– Я так и поняла, Вербин, и рада, что ты не стал мне лгать. – Девушка вздохнула. – И заметь: я не прошу взять меня с собой.

– Это деловая встреча.

– То есть ты собираешься ей заплатить? – притворно изумилась Ника.

Феликс рассмеялся.

– Когда всё закончится, я поделюсь с тобой деталями происходящего, а пока… Скажем так: мне нужна эта встреча, но я не в восторге от того, что она состоится. Там всё сложно.

– Вербин, ты ведь догадался, что я над тобой подшучивала?

– Да. – Он вздохнул. – Давай я напою тебя горячим кофе и посажу в такси?

– Мне на метро быстрее: нужно заскочить на телеканал и дать интервью.

– Ты крутая.

– И внимательная, – добавила Ника.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Феликс.

– Почему ты так легко меня отпускаешь? – быстро спросила девушка. – Вчера ты требовал, чтобы я заперлась на все замки и нос не высовывала на улицу, а сейчас