Майкл Ридпат - Где распростерся мрак…

Понимая, что вести машину одной рукой по зубодробительному маршруту не удастся, Магнус остановился и взял телефон.

— Магнус, привет, это Инкилейф.

— Привет… — отозвался сержант настороженно, хотя и был рад слышать ее голос.

— Как дела?

— Да все нормально.

— Понимаешь, я в утренних новостях услышала про стрельбу. Один полицейский даже попал в больницу. Арестован какой-то американец. Вот я и подумала, что дело без тебя не обошлось.

— Ну да, все случилось сразу после того, как я вышел из твоего дома прошлым вечером. Подстрелили моего напарника Арни, а преступника я задержал собственными руками.

— Он на тебя охотился?

— На меня.

Короткое молчание. Затем Инкилейф заговорила вновь:

— Я только что была у Эрны, матери Томаса. Она живет в Хетла.

— Вот как?

— Она уверена, что Томас не убивал моего отца. Потому что его вообще там не было. В тот уик-энд их школьный хор выступал в Хатльгримскиркья, в Рейкьявике.

— Ну, это она так говорит. Не забывай, мать есть мать.

— Да, но разве это нельзя проверить? Хотя бы и семнадцать лет спустя?

— Пожалуй, можно, — согласился Магнус. Инкилейф права. Что-то не похоже на ложь от отчаяния. — А что она рассказала про Хакона?

— Эрна убеждена, что и он непричастен к убийству отца. Хотя алиби никакого нет.

— Значит, ее личное мнение ничего не стоит, — заметил Магнус.

— Наверное… — отозвалась Инкилейф, — хотя она явно не обманывала. Кстати, от нее я узнала, где Хакон прячет кольцо.

— В церковном алтаре?

— А ты откуда знаешь?!

— Мне Томас вчера рассказал.

— А ты его нашел? Я имею в виду Хакона?

Магнус бросил взгляд на дорогу.

— Пока нет, но несколько минут назад натолкнулся на его машину. Это по дороге на Стенк. Не исключено, что он отправился куда-то пешком или что-то в этом духе. А может, у него с кем-то рандеву. Возле его машины я обнаружил следы других колес.

На том конце линии воцарилась полнейшая тишина. На секунду Магнусу почудилось, что связь оборвалась. Антенный индикатор показывал довольно слабый уровень сигнала.

— Инкилейф? Алло, Инкилейф, ты меня слышишь?

— Да-да, Магнус… Извини, мне надо бежать…

С этими словами она положила трубку.

Петур лежал под машиной, обтирая днище ветошью. Вернувшись домой из автомойки, он схватил ведро и тряпки, после чего отъехал на добрый километр: ему совершенно не хотелось, чтобы соседи обратили внимание, как тщательно он моет свой «БМВ».

В кармане джинсов заиграл мобильник. Петур вынырнул из-под автомобиля и ответил на звонок.

— Песи? Это Инга.

Он поднялся на ноги. Так, ясно. Для этого разговора потребуется призвать всю интеллектуальную мощь.

— Инга! Привет! Ты как там?

— Я хочу знать, почему ты запретил мне рассказывать, что вчера я видела тебя на дороге?

— Если я не ошибаюсь, ты ехала вместе с тем здоровенным копом?

— Да. Ехала. Мы как раз побывали у фермеров, с которыми Хакон искал нашего отца. Песи, я практически на сто процентов убеждена, что его убили. Никакого несчастного случая не было и в помине.

Петур сообразил, что она только что дала ему отличный повод перейти в наступление.

— Если я правильно помню, мы договорились с тобой никогда не поднимать эту тему, — суровым тоном напомнил он. — С какой стати ты вообще взялась болтать об этом с копами? Что это даст?

— Песи, ты чем вчера занимался?

Ее брат мрачно вздохнул.

— Инга, я не могу тебе этого сказать. Не сердись, но я просто не могу. И давай ты никогда больше не будешь меня об этом спрашивать.

— Нет, Песи, так дело не пойдет. Я обязана знать, что происходит. Ты ездил встречаться с Хаконом? В Стенке?

— А ты где сейчас?

— Возле Хетла.

— Ясно. Ладно… В общем, ты права. Я действительно должен перед тобой объясниться. С начала и до конца.

— Хорошо, я слушаю.

— Но не по телефону же! Такие вещи надо делать с глазу на глаз.

— Ну давай. Я вернусь в Рейкьявик где-то к вечеру.

— Лучше сделаем по-другому. Помнишь, куда отец возил нас на пикники? Он еще говорил, что это его любимейшее место во всей Исландии.

— Да, помню.

— Вот там и встретимся. Скажем… э-э… часа через полтора. Идет?

— А почему там-то?

— Так ведь и я часто туда езжу. К отцу… Я езжу с ним беседовать. И мне хочется, чтобы наш разговор прошел в его присутствии.

На том конце линии царило молчание. Петур подобной сентиментальностью не отличался, однако Инкилейф знала, насколько глубоко брата задевает все, что связано с гибелью отца.

— Ладно. Договорились. Через полтора часа.

— Что ж, тогда до встречи. И пообещай мне, пожалуйста, что ты ничего не будешь говорить полиции. По крайней мере пока я не объясню тебе, что к чему.

— Обещаю.

Убедившись, что сигнал принимается, Магнус решил позвонить Балдуру.

— Я обнаружил автомобиль Хакона, — выпалил он, чтобы инспектор не положил трубку, едва заслышав голос сержанта.

— Где?

— По дороге в Стенк. От самого преподобного не осталось и следа. К тому же кругом жуткий туман.

— Вы что, до сих пор там? — вскипел Балдур.

— Нет. Пришлось на пару километров вернуться к основному шоссе, чтобы найти сигнал для мобильника и позвонить вам.

— Ладно, я высылаю группу, пусть обследуют это место.

— И поищут Хакона, — напомнил Магнус.

— А вот это уже ни к чему.

— То есть как? Вы что, его нашли?

— Вроде бы. У подножия Хьялпарфосса. С полчаса назад на его труп наткнулся рабочий с местной гидростанции. Говорит, крупный мужчина, бородатый, с клерикальным воротничком.

Хьялпарфоссом назывался водопад на реке Фосса, примерно в километре от поворота на Стенк; Магнус припомнил, что вроде бы видел такой указатель на развилке.

— Он мог сам прыгнуть, — продолжал Балдур.

— Вот уж вряд ли, — заметил сержант. — Возле его «судзуки» я нашел следы чужих колес. Его столкнули.

— Как бы то ни было, на то место не возвращайтесь, — распорядился инспектор. — Я запрещаю вам вмешиваться в расследование. И очень рекомендую быть подальше, когда я приеду к Хьялпарфоссу.

Магнуса так и подмывало огрызнуться в ответ. Все-таки именно его интуиция подсказала, что Хакон направился в Стенк. Да и машину его нашел тоже он. Увы, приходится прикусить язык.

— Рад стараться, — буркнул сержант и нажал кнопку отбоя.

Балдуру потребуется как минимум час, а то и два, чтобы добраться до Хьялпарфосса из Рейкьявика, что развязывало Магнусу руки.

Он доехал до основной трассы и продолжал движение, пока из тумана не проступили призрачные, зловещие контуры Бурфетля. В отличие от поворота на Стенк маршрут к водопаду оказался более цивилизованным, хотя и здесь дорога шла по черной наброске из камней и песка. Через несколько сотен метров стал виден и сам водопад: две могучие струи, рассеченные базальтовым утесом, изливались в озерцо у подножия. На берегу, чуть ниже по течению, стоял патрульный автомобиль с невыключенным проблесковым маячком. Три-четыре человека, сбившись в кучку неподалеку, возились над распластанным телом.

Магнус остановился впритык к полицейской машине и представился. Местные сотрудники правопорядка оказались людьми дружелюбными и охотно потеснились, чтобы он тоже мог взглянуть на труп.

Так и есть, это преподобный Хакон — только сильно измочаленный во время спуска по водопаду.

Магнус перевел взгляд на кисти рук пастора из Хруни. Голые пальцы, никаких украшений.

Глава тридцать четвертая

Магнус отправился назад, в Рейкьявик. Тьоурсау, чьи воды сверкали на солнце лишь день назад, нынче текла к Атлантике зловещей серой лентой.

Расклад поменялся. И более чем серьезно.

Все за то, что Хакона убили. И Томас здесь ни при чем, раз уж он сидит сейчас в кутузке. Отсюда вопрос: кто?

Стив Джабб на пару с Лоренсом Фелдманом?

Интересно отметить, что с момента прибытия в Исландию Магнус то и дело слышит о людях, которых постигла внезапная кончина. Не просто Агнар или, скажем, Хакон, но и доктор Асгримур. И даже отчим Инкилейф…

Многовато для такой тихой страны.

Очередное падение с обрыва. Очередное утопление.

Доктор Асгримур сорвался с утеса и разбился насмерть: происшествие приняли за несчастный случай. Агнару дали по голове и утопили. Отчим Инкилейф свалился в залив Рейкьявика, ударился головой и тоже утонул.

Вот оно! Точно. Именно эта странная смерть застряла в мыслях Магнуса, когда он беседовал с национальным комиссаром.

Ведь о чем, получается, идет речь? О классическом modus operandi, то есть об образе действий, или — применительно к данным событиям — способе совершения преступлений, к которому склонен убийца. Даже очень хитроумные душегубы порой зацикливаются на знакомых и привычных методиках.