Песнь лабиринта - Ника Элаф

различаются. Те, что в пакете… производное одного вещества, к нему добавлены еще два других в особой комбинации, вызывающие диссоциативный эффект… еще что-то, надо погуглить. Я все-таки не химик.

– Черт. Прямая дорога в рехаб, м-м-м? А вторые?

– Вторые… – Алис снова взглянула в телефон, полистала файл. – Вторые чуть другие. Я бы сказала, легче. Диссоциативного средства нет, в основном стимулирующее и растормаживающее. По эффекту способны, скорее, вызвать легкую эйфорию.

– Тоже весело. – Марк задумчиво постучал зажигалкой по столу. – Получается, два типа. Один для меня, другой… для Одри.

– Да… – Алис растерянно подняла на него взгляд. – Те, которые полегче, для нее. И свойство вызвать ажитацию, подъем, и сама доза меньше. А для тебя – какая-то убойная смесь бициклического антидепрессанта со стимулирующим эффектом, психомоторного и диссоциативного средств. То есть, учитывая, что для людей с психомоторным возбуждением любая стимуляция опасна, поскольку усугубляет симптоматику и может даже вызвать делирий…

Марк хмыкнул.

– Ну теперь понятно, почему меня тогда так штормило. Сначала раскачать, а потом еще и закрепить стимулятором. И красочные глюки на закуску. С последующей амнезией. Осталось выяснить, на хрена сталкеру это понадобилось. Посмотреть, как я окончательно сойду с ума?

Алис вздохнула и, убрав телефон, подошла к его столу, присела на край. Все еще в этом своем костюме. Марк вдруг подумал, что это похоже на любовь во время чумы. Словно он сидит тут один, в заточении – зачумленный зверь, которого все боятся, – а она не побоялась и пришла его спасать. Он положил руку ей на коленку, чувствуя через шероховатую ткань спанбонда ее тепло. Это было неожиданно приятно – так ее трогать. Знать, что там, под костюмом, его Алис, которую он вчера обнимал, сидя в ванне, – полностью обнаженную и так ему открывшуюся.

Она накрыла его руку своей, и они просто сидели так молча какое-то время, словно зачарованные, а может быть, просто заземленные близостью. Такой невероятной и такой правильной близостью двух неправильных, одиноких людей – поломанных, кое-как собравших себя заново, пытающихся тянуться к теплу и свету несмотря ни на что.

А потом в дверь постучали.

– Шеф, тут обед принесли.

Алис тут же соскочила со стола, снова упаковала манекен в пленку и наконец стянула с себя костюм, пока Себастьян, стараясь не смотреть в сторону гроба, выгружал из пакета судки с супом на столик у окна.

* * *

Алис подошла к принтеру, взяла еще горячие после печати листки, положила их в папку и направилась к небольшой комнатке, смежной с камерой. Видимо, это помещение официально считалось допросной, и Марк сейчас заперся там с директором.

Вздохнув, она осторожно постучала.

– Что надо? – раздался рык.

– Инспектор? Это Янссенс. Вы не могли бы…

Дверь распахнулась, и на пороге появился Марк. Разгоряченный, в рубашке с расстегнутым воротником и подкатанными до локтей рукавами, с ремнями кобуры, которые словно подчеркивали его мощь и силу. На скулах у него горел румянец, глаза казались совсем черными. То ли директор и правда вывел его из себя, то ли это был очередной спектакль для устрашения подозреваемого. Алис вздохнула, снова чувствуя, как ее это отчаянно возбуждает.

– Я думаю, вам стоит посмотреть. – Она протянула папку.

Марк резко выдохнул, взял у нее бумаги, пробежался глазами по схеме. Вздохнул. Кивнул ей и сделал знак рукой, приглашая войти.

Сидевший перед его столом директор быстро взглянул на нее с каким-то нервным интересом. Алис отметила, что вид у него было уже совсем не такой лощеный и надутый, как при задержании после поминок.

– Раз вы тут, Янссенс… садитесь. – Марк придвинул ей стул, сел за стол и сам, посмотрел на часы и нажал кнопку диктофона. – Время: шестнадцать часов пятьдесят две минуты. Продолжаем допрос подозреваемого. Присутствуют старший инспектор Деккер и эксперт-криминалист Янссенс.

Алис села, чувствуя… да, как будто он снова подарил ей сказку. Исполнение детской мечты. Присутствовать на допросе. Как в «CSI: Лас-Вегас»! Как в сериале, который стал началом ее пути к любимой профессии, к самостоятельной взрослой жизни. Который помог ей тогда, в отрочестве, найти цель, чтобы двигаться вперед, и дал силы не сдаваться. А еще – неожиданно стал началом пути к нему. К Марку. Она вспомнила свою любимую героиню: тяжелое детство, роман с начальником, даже похищение. И что бы там ни было в сериале дальше, Сара все равно осталась в ее сердце навсегда. И вот теперь…

– Я уже говорил и повторю еще раз, – директор устало вздохнул, – что не буду отвечать на эти вопросы без адвоката. Об остальном я вам рассказал.

– Ладно, оставим пока вопрос об исчезновении Сапутры. Перейдем к Боуману. Можете ничего не говорить. Просто слушайте. Он вас шантажировал. У нас есть доказательства – не только его записи о «мусульманском двоеженстве», но и более существенные: ваши отпечатки пальцев на банкнотах. Так, Янссенс?

– На новых банкнотах, – уточнила она. – Там отпечатки только ваши и Боумана.

– Не лучшая идея – снимать деньги в банкомате, чтобы тут же заплатить шантажисту, – хмыкнул Марк. – Кстати, у нас есть и выписка со счета. Интересно, как вы объясняли супруге эти траты, м? Впрочем, неважно. Боуман вас шантажировал, вы ему исправно платили. А потом надоело? Жена начала задавать вопросы? Тесть? Или Боуман раскопал что-то еще? Что-то похуже, чем просто роман на стороне? Учитывая ваши беспорядочные связи и его паранойю… так или иначе, мотив у вас есть. И кстати, ваша супруга любезно сообщила, что в ту ночь дома вас не было.

Директор возмущенно вскинулся:

– Я его не убивал! Я… да, я был не дома, а… Неважно! Это не относится к делу!

– Неважно? – ухмыльнулся Марк. – Ваше алиби кто-то может подтвердить?

Директор шумно выдохнул, но промолчал, отвернувшись.

– Так я и думал. Мотив есть, возможность есть, а алиби нет. Вы задушили Боумана и имитировали самоубийство. А потом выждали немного и проникли в его дом, чтобы забрать деньги и компромат.

Алис улыбнулась про себя, понимая, к чему он клонит. Она не просто так пришла сюда с бумагами сразу, как только смогла сделать заключение, – Марк должен был узнать, что след на пыльной полке, изъятой сегодня из землянки, скорее всего, принадлежал «Узи». Это давало основания предполагать, что к убийству Боумана причастен именно маньяк, а вовсе не директор. Но напугать сейчас директора тем,