Комната лжи - Никки Френч

– Любопытно, как фотография оказалась в вашей папке.

– Да. Любопытно.

Нив вернулась на станцию. Из здания вокзала толпой выходили мужчины и женщины в костюмах, прижимающие к уху телефоны. Начинался час пик, и люди, работающие в столице, спешили домой. Нив подумала, что большинству из них приходится вот так мотаться туда-сюда изо дня в день и Сол когда-то тоже жил в таком ритме. Она чуть ли не искала его в толпе – человека в стильном костюме, шагающего к ней. Нив подняла взгляд на расписание поездов: электричка до Ливерпуль-стрит отходила через несколько минут. Нив развернулась и ушла с вокзала.

Она не знала, куда идет, но ноги вели ее по узкой дороге – домов становилось все меньше – к низине, и внезапно – поразительно! – Нив и впрямь оказалась в деревне. Здесь вместо живой изгороди росла ежевика, а за ней простиралось поле со жнивьем. С дубов и ясеней опадали бурые и желтые листья. Нив вспомнила, как в детстве они с братом пытались поймать их на лету, потому что верили: это к счастью.

Она услышала какой-то звук и поначалу решила, будто в кронах деревьев шумит ветер, но потом догадалась, что это вода: в низине между двумя полями бежала узенькая темная речка. Нив перелезла через изгородь и зашагала туда. Река была совсем мелкая и очень извилистая, но здесь текла медленно и давала приличную глубину, а когда Нив наклонилась опустить руку в воду, та оказалась не ледяной, а лишь прохладной. Нив разделась, положила вещи на траву и скользнула в реку. Ноги ступили на мягкое илистое дно, и Нив оттолкнулась от него и нырнула.

Плавала она часто, но обычно в бассейнах и всегда считала, какую дистанцию преодолела. Но сейчас ощущения были совсем другими. Она будто освободилась от себя самой. Осталась наедине с водой, деревьями и небом. Нив очень медленно плыла против течения, а потом прикрыла глаза и позволила себе отдаться потоку. Она ни о чем не думала, но в голове все равно крутились мысли и картинки.

Фотография в личном деле, которую кто-то на днях снял с пробковой доски.

Кровь тем бешеным вечером – она была везде, – разгневанный Чарли, Бернис со стеклянными глазами, кто-то с рулоном бумажных полотенец. Ее собственный легкий порез и кровь. Кто-то обрабатывал Нив рану?

Стишок, который Нив выписала Солу, но так и не нашла в квартире. Что же дальше?

Подарок, какое-то украшение с выгравированным именем, уже едет в Ковент-Гарден. Крошечная посылка, бомба с часовым механизмом.

Нив перевернулась на спину, глядя на плывущие по небу серые облака. Молоток. Фотография. Папка. Кровь. Стихи. Подарок. И все это – улики против нее. Вместе они выглядят как доказательство, что именно она и убила Сола. Они же были любовниками, и Нив заходила в квартиру тем утром, когда Солу проломили голову, да еще устроила на месте преступления генеральную уборку. Каждый ее поступок, каждая крупица лжи и правда, которую Нив утаила, – все будет свидетельствовать о ее вине.

Сейчас ее последней надеждой было найти настоящего убийцу. Тут в голову опять скользнула тревожная мысль, холодная, как клинок: только бы не Мейбл. Узнай Нив, что Сола ударила дочь, сама бы без всяких колебаний взяла вину на себя и отправилась бы за решетку.

Она доплыла до берега и тяжело выбралась на землю, стряхивая с себя воду. Сразу стало холодно, и одежду Нив натягивала на себя с трудом. Вещи неприятно липли к коже. Теперь река уже выглядела не так заманчиво. Нив промокла, замерзла, вымазалась в грязи, а день клонился к закату.

Глава 7

Конец банкета

Добравшись до Ливерпуль-стрит, Нив не отправилась сразу домой. Доехала на поезде до вокзала Кингс-Кросс и пересела на автобус, жалея, что не взяла велосипед. Квартира Гэри располагалась в Крауч-Энде над лавкой, где торговали фруктами и овощами. Нив кольнула совесть: она даже не могла вспомнить, когда в последний раз была здесь – уж точно давным-давно. Много лет назад их компания частенько собиралась тут за вином и пивом: курили, играли в покер, заказывали еду и до утра спорили о политике. Теперь Гэри проводил большую часть времени с Джейн, четко дав понять приятелям, что она гостей не любит, а на встречи ходил один – в основном домой к супругам Коннолли. Нив забыла, сколько уже не виделась с Джейн, хотя когда-то они довольно близко дружили.

Гэри говорил, что из типографии поедет сразу домой, и Нив решила, что он успел добраться до квартиры. Было уже почти шесть вечера, и Флетчер прислал аж три сообщения с вопросом, когда она вернется. Но думать о муже сейчас не хотелось – о муже и Саре. О муже и себе самой. Это все подождет. Однако, даже пытаясь отогнать мысли о Флетчере, Нив задавалась вопросом, будет ли он навещать ее в тюрьме – а суд и тюрьма навевали на нее такой острый священный ужас, что во рту появлялся металлический привкус, а мышцы сводил паралич.

Нив позвонила в домофон, и из динамика раздался голос Гэри:

– Да?

– Это я, Нив.

– Нив? Ты чего пришла? Все нормально?

– Можно к тебе подняться?

– Я сам спущусь.

Она подождала. Дверь распахнулась, и на пороге показался Гэри в видавшей виды футболке и тренировочных штанах. Он недоуменно уставился на Нив.

– Можно зайти на минутку?

– А в чем дело?

– Что, обязательно должно быть какое-то дело? Я просто проходила мимо и решила заглянуть к тебе. Сто лет здесь не появлялась.

Друг не ответил, только как-то странно на нее посмотрел.

– Прости, – протянула Нив. – Я знаю, что должна была прийти гораздо раньше: у тебя ведь сейчас тяжелые времена, но я опасалась, что Джейн не захочет принимать гостей, да еще эта история с Мейбл… а теперь вон что творится… – Она осеклась. Гэри так и стоял как истукан.

– Может, чайку?

– Давай сходим в заведение на углу, – предложил Гэри.

– Джейн уже спит?

– Нет.

– Тогда пусти меня хоть с ней поздороваться.

– У нас не убрано.

– Да когда меня это смущало?

Нив поднялась по пологим ступенькам, устланным ковром, из которого торчали нитки – он лежал здесь еще двадцать с лишним лет назад, когда Гэри сюда только переехал. Сам он медленно шел следом, что-то бубня себе под нос. Дверь в квартиру была открыта, и Нив по-хозяйски шагнула в гостиную – и замерла как вкопанная.

– А я говорил, – проворчал из-за спины Гэри.

Не убрано