Украденный роман - Джиллиан Кантор

вернусь ни с чем, потому что отказалась дальше участвовать в проекте Эшервуда. Чарли ответила, что тогда нам стоит сделать перерыв и, возможно, она потом подберет для меня другой проект. И я так поняла, что отныне и впредь на все мои звонки просто будет отвечать автоответчик.

– Так жаль, что ты не сделала из этого книгу, Оливия.

– Он на каждом шагу меня обманывал, – снова подчеркнула я.

– Когда тебя нанимают написать книгу за кого-то, это с самого начала сплошной обман, – вздохнула Чарли, и я понимала, что могу спорить с ней до посинения, но она меня не поймет. Я вкладывала в слова душу – для Чарли ценность слов выражалась в долларах. Но я не могла писать о том, чего не понимала или не чувствовала, о том, что не вызывало во мне любви, и уж точно о том, что не вызывало доверия. И деньги тут ничего не могли изменить.

Я поняла, что стоит прислушаться к словам Ноя – впереди меня ждали новые книги и новые агенты, которые помогут их продать.

– Береги себя, Оливия, – наконец сказала Чарли.

– Конечно, – тихо ответила я: прощаться с Чарли оказалось куда больнее, чем с Джеком. – И ты тоже.

И вот пролетели полгода.

Весна сменилась летом, лето – осенью. В мае моей племяннице Лили исполнилось пять лет, и я ездила к ней на день рождения. А в июле я даже отправилась на выходные на Кейп Код вместе с папой, Шоной, Сюзи и Лили, и не могу сказать, что мне не понравилось.

Я устроилась в кофе-шоп недалеко от квартиры, у меня появились деньги, чтобы платить за жилье, и время, чтобы писать. Я воспользовалась советом Ноя и начала сочинять роман о писательнице, которую наняли в литературные рабы, и она оказалась впутана в историю об убийстве. Отчасти моим вдохновением послужила жизнь Анджелики, а также Клары и Эша. Стиль романа я бы определила как современный готический саспенс, хотя не исключала, что важную роль там сыграет и любовная линия. Я сама еще не решила. Дело продвигалось неторопливо – но продвигалось, и в любом случае все обстояло куда лучше, чем прошлой осенью.

Мы с Ноем часами общались по «Фейстайму», обсуждая литературу, жизнь и всякие глупости. Запоем синхронно смотрели сериалы на «Нетфликсе» (до трех ночи у меня, до полуночи у него, потому что Ною все-таки нужно было ходить в университет и читать лекции) и писали друг другу по поводу и без, торопясь обменяться каждой приходящей мыслью или переживанием. А потом в августе Ной прислал мне рукопись, и я провела всю ночь за чтением. И хотя я искренне заверила его, что детектива лучше в жизни не читала, потом я указала на все ошибки и недочеты – точно так же, как делала и во времена учебы.

После того, как Ной внес правки в рукопись, его агент уже через пять дней продал роман и предстоящее продолжение за семизначную сумму. И Ной уверял, что именно мои правки помогли поднять текст до такого успешного уровня.

– Ну ладно, – сказала я, когда мы связались по «Фейстайму», чтобы выпить по бокалу шампанского в честь такого прорыва, – я согласна на половину гонорара.

– Договорились. – Ной отпил из своего бокала и придвинулся ближе к экрану телефона, словно изучая мое лицо. Он постоянно так себя вел – что вживую, что онлайн, словно делая в голове какие-то заметки, но, естественно, я понятия не имела какие. Вообще, теперь стало сложнее, чем раньше, прочитать его чувства и мысли по лицу – а на маленьком экране телефона почти невозможно. – Я бы хотел купить тебе что-нибудь, – беспечно заметил Ной.

– Да не надо мне ничего покупать! Я же пошутила.

Он кивнул.

– Это будет подарок для нас обоих. – На несколько секунд он замолчал и просто смотрел на меня. – Можно я куплю тебе билет на самолет на следующей неделе? Я хочу встретиться с тобой вживую и отпраздновать в каком-нибудь фешенебельном заведении.

Я вспомнила, что это было любимое словечко Ноя в отношении Малибу – «фешенебельный». И тут же подтянулись воспоминания о Тихом океане, утесах, Эше и его доме, и у меня скрутило внутренности.

– Даже не знаю, – ответила я, – мне же нужно работать.

Ной нахмурился с таким потрясенным видом, что я на пару мгновений отвела взгляд от экрана.

– А никто не может поменяться с тобой сменами?

– Ну, наверное, – медленно ответила я, все еще не в силах посмотреть ему прямо в глаза.

– Так ты приедешь? – с надеждой, мгновенно согревшей меня, спросил он.

Конечно же меня пугала перспектива снова оказаться в Малибу, а не предложение Ноя. Я хотела увидеть его и не по видеосвязи. И мне нужно было наконец оставить Эша и Малибу в прошлом. Я не могла позволить им диктовать мне, как жить дальше.

– Да, – наконец сказала я. – Я приеду.

Глава 43

Я была так рада увидеть Ноя у багажной ленты, что забыла, что должна нервничать, оказавшись снова в Лос-Анджелесе. Я пыталась убедить себя, что в таком большом городе не так-то просто натолкнуться на отдельно взятого человека – в моем случае Эша, – к тому же я не собиралась в окрестности Малибу. И все-таки во время полета я никак не могла успокоиться и первые два часа читала один и тот же абзац, пока не сдалась, заказала бокал вина и наконец погрузилась в тревожную дремоту.

И вот я увидела Ноя – он сидел на краю багажного транспортера, опершись локтями на колени, и листал что-то в телефоне. Я остановилась и какое-то время просто смотрела на него – пусть за прошедшие полгода я тысячу раз видела в «Фейстайме» его лицо, куда приятнее было увидеть его воочию, зная, что через несколько мгновений я смогу его обнять. Я подумала об успехе его книги и вдруг осознала, что он вот-вот станет величиной в писательском мире – но пока передо мной сидел мой Ной из колледжа, спокойный и беззаботный, в обычных джинсах и свитшоте с эмблемой университета.

Внезапно он поднял голову, увидел меня, и по его лицу расплылась широкая улыбка. Он вскочил на ноги, помахал мне и в несколько огромных шагов оказался рядом.

– Ливви! – воскликнул он, обнимая меня, прижимая щекой к своей груди. И я обхватила его как можно крепче, не желая отпускать. – Ты приехала, – произнес он, уткнувшись в мои волосы, поднял руку и нежно потянул