Фрэнк Лин - Точка кипения

Я потерял дар речи. Только этого мне сейчас не хватало… Обвинение в хулиганстве на территории частного владения и внимание доброй половины местной прессы, нетерпеливо ожидавшей за воротами, когда подбросят что-нибудь горяченькое. По-моему, я застонал вслед за Чарли, хотя и по другой причине. Ему было больно. Обхватив ушибленную голову, он катался по полу, Марти, поднимавшаяся на ноги с помощью Брэндона, издевалась:

– Считай, Чарли, ты уже продемонстрировал нам свой новогодний фейерверк.

Ее платье пришло в беспорядок, она была скорее голая, нежели одетая. Я растерянно ее разглядывал. Улыбаясь, она облизнула губы и обратилась к Брэндону:

– Камеры работают на полную мощность?

Он бережно отодвинул ее в сторону, покачал головой и подошел к сыну. Чарли пытался сесть, потирая ушибы и осыпая проклятиями всех подряд.

– Заткнись, Чарли! – велел Брэндон голосом холодным и жестоким, как штормовой ветер. – Не для того я посылал тебя в Эмплфорт [5].

Строгий тон отца подействовал на сына отрезвляюще. Он замолчал и смиренно поглядел на старика.

– Мистер Кьюнан, Дейвид, прошу вас принять мои извинения. Вы вели себя как джентльмен, чего, к сожалению, не могу сказать о своем образованном за большие деньги сыне.

У меня хватило разума кивнуть головой. Не ожидал, что Брэндон так низко ставит своего сына. Обычно, когда мне приходится наносить вынужденный удар по чьей-нибудь физиономии, в считанные секунды вокруг меня собирается толпа родственников и знакомых потерпевшего, жаждущих моей крови и денежной компенсации. Брэндон в этом отношении явился приятным исключением, а я получил удобную возможность завершить свой визит. Я развернулся, чтоб уйти.

– Прошу вас, задержитесь и помогите мне, пожалуйста, – тихим голосом попросил Брэндон и показал на сына, будто извиняясь за беспорядок, устроенный на полу.

Я ему даже посочувствовал. Брэндон показался мне вдруг человеком беззащитным: не то чтоб полунагой король Лир, застигнутый бурей, как не преминул бы выразиться Клайд Хэрроу, но все-таки несчастный старик, нуждающийся в помощи.

– Не хочу, чтоб братья видели его в таком состоянии. В семье и так неспокойно, живем, как на бочке с порохом, которого достанет, чтоб запалить новую Балканскую войну. Не нужны нам лишние разговоры о его глупости.

Я согласно кивнул.

– И ты, женщина, помогай, – велел он Марти, когда я послушно подхватил Чарли за плечи.

Она хихикнула, и мы подняли ее сникшего мужа на ноги и дотащили до спальни Брэндона, рядом с его компьютерным бункером. Когда мы бросили Чарли на кровать, он снова застонал.

– Жить будешь, – равнодушно доложила ему Марти и, достав из холодильника лед, обернула, кубики в полотенце и приложила ко лбу Чарли. Он взвыл от боли. – Ничего страшного, не ранен, – сказала она Брэндону. – У него черепок крепкий, не пробьешь.

– Сами видите, с чем мне приходится справляться, – пожаловался Брэндон. – Что станет с семьей, когда меня не будет? Жаль, что я не встретил вашу мать раньше вашего отца, – разоткровенничался он, похлопывая меня по плечу.

– Что?! – разразилась хохотом Марти. – Жалеешь, что Дейв не твой сын?

Брэндон тяжело вздохнул и растерянно развел руками.

– Видит Бог, он не хуже всей коллекции, которую я собрал.

Марти одарила меня многозначительным взглядом. Я поспешил выйти из спальни Брэндона, пока он не предложил меня усыновить.

46

– Где ты пропадал? – набросилась на меня Жанин, когда я вернулся в общий зал. – Развлекался с этой проституткой? – Она придирчиво рассматривала мой костюм, который был далеко не в идеальном состоянии. – Она исчезла, как только тебя увел старик.

Толчея в атриуме стала поменьше. Жанин присела на поручень кресла, с маской равнодушия на лице.

– Можно сказать, что развлекался, – ответил я, поправляя воротничок сорочки и приглаживая волосы. – И даже уложил кое-кого в постель, только не Марти, а Чарли.

– Дейв!

– Он сам напросился, но получил чуть больше, чем ожидал, – прихвастнул я.

Глупость, наверное, но я чувствовал себя удовлетворенным.

– Может, нам лучше уйти, пока за нами не явилась команда по регби в полном составе, – сказала Жанин, испуганно глядя по сторонам.

– Не тревожься. Брэндон все видел и знает, что виноват Чарли.

– А эта шлюха ни при чем?

– Какая шлюха?

– Ты знаешь, кого я имею в виду.

– Марти была с нами, – сказал я, – но она действительно ни при чем. Можешь спросить у старика, если хочешь.

Жанин о чем-то задумалась, потом спросила:

– Как ты считаешь, он даст мне интервью? – и добавила как бы невзначай: – Я могла бы сделать о нем целую колонку.

– Может, и даст, если я попрошу. Он относится ко мне, как к сыну.

– Не смеши меня, Дейв! – с жаром воскликнула Жанин.

Я рассмеялся.

Мы медленно прошлись по атриуму и оказались в соседнем помещении. Я поискал глазами Инсула Пэрриса, но не нашел и не стал расспрашивать о нем, наплевав на профессиональный интерес, – захотелось понаблюдать за Жанин, увлеченной своим ремеслом. Пригвоздив к стене шведского футболиста и его беременную подружку, она выведывала подробности их любовной истории и совместной жизни. Она задавала самому известному центральному нападающему Скандинавии такие вопросы, от которых мой отец поседел бы в считанные минуты. Когда Жанин покончила с футболистом и его счастливой подружкой, от нечего делать мы подошли к барабану с бесплатной лотереей. Вытащили по билетику и проиграли, а человеку, который потянулся к барабану сразу за мной, достались часы «Ролекс».

– Надеюсь, это не подстроено, – саркастически заметил я, узнав в счастливчике телевизионного продюсера, которого видел на стадионе, в ложе рядом с Клайдом Хэрроу. В ответ он состроил неопределенную гримасу и аккуратно положил часы во внутренний карман пиджака.

– Джаз в гимнастическом зале или поп-музыка у бассейна? – предоставил я выбор Жанин.

– Давай останемся здесь, – ответила она.

Мы пробирались поближе к окнам, выходившим на безбрежные поля за домом, когда Жанин вдруг испуганно произнесла:

– Дейв! Посмотри, кто там стоит.

– Кто это? – спросил я.

Она скосила взгляд на высокого туповатого на вид мужчину.

– Это он… Генри! – в ужасе прошептала Жанин.

Я присмотрелся внимательнее. Генри Талбот стоял вполоборота к нам и говорил с низенькой дамой средних лет, полные плечи которой резко выдавались из открытого короткого платья. Лоб Генри был прикрыт густой седой челкой. Тощая шея с выступающим кадыком и длинный тонкий нос, напоминавший киль корабля, не добавляли ему привлекательности, но самой отталкивающей деталью его лица казались губы. Меня удивило, что Дженни и Ллойд ничем не напоминают отца. Беседуя с пухленькой женщиной, он напоминал стервятника, обхаживающего свою добычу.

– Уйдем отсюда, – шепнула мне Жанин, но, на беду, Генри узнал ее голос. Так иногда мистическим образом в шумном зале не услышишь крика, а шепот долетит. Генри повернул голову и кивнул ей. В это время всех пригласили к шведскому столу.

– Он нас заметил, – простонала Жанин.

– Хочешь, я уйду? – предложил я.

– Нет! – вцепилась в меня Жанин. – Честное слово, Дейв, ты меня иногда просто бесишь! Ну, с какой стати ты уйдешь?

С грязной улыбочкой на лице к нам проталкивался Генри Талбот. Похоже, он был без спутницы.

– Веди себя прилично, – велела мне Жанин, натянуто улыбаясь в ответ.

– Я всегда веду себя прилично, – напомнил ей я.

Когда Талбот оказался рядом с нами, стало ясно, что меньше всего он настроен на беседу в рамках приличия. Почти навалившись грудью на Жанин, он зашипел:

– Кто занимается моими детьми?

Жанин смешалась.

– А вам-то что за дело? – вступился я. – Не поздно ли становиться заботливым отцом?

– Смотрите-ка, он умеет говорить, – по-прежнему гнусно улыбаясь, сказал Талбот, даже не взглянув на меня. – Скажи ему, пусть не лезет в чужие дела, – велел он Жанин, практически наступая ей на ноги.

Жанин не сдалась: она уперлась ладонями ему в грудь и с силой оттолкнула от себя.

– Пошел прочь! – выдохнула она.

Талбот отступил, но лишь на секунду. Злости в нем было столько, что хватило бы на несколько несчастных Чарли Карлайлов. Я понял, что надвигается состязание по рестлингу, и встал между ними.

– Соблюдайте дистанцию, – напомнил я Талботу.

Вокруг было полно народу. Двигаясь к столам, накрытым за раздвижными стенами, гости постепенно оттесняли нас в сторону. Драма, разыгравшаяся в нашем треугольнике, никого не занимала.

– Буду признателен, если вы разобьете мне лицо, – злорадно заметил Талбот. Говорил он со слащавым акцентом, типичным для британцев, зарабатывающих деньги в Штатах. Такие обожают потрафить янки своей манерностью. – Я осведомлен о вашей склонности к рукоприкладству. Уверен, в суде будут счастливы узнать подробности.