Анна и Сергей Литвиновы - Прогулки по краю пропасти

Ответить Варя не успела. С кресла Борисова послышалось бормотание. Сергей Александрович виртуозным жестом извлек из кармана брюк крошечный диктофон, включил…

– Задолбали меня, ребят, эти осы, – доверительно, не открывая глаз, словно в полусне произнес Борисов. – По ночам, твари, снятся.

Сергей Александрович немедленно включился в беседу.

– Хорошо, Андрюх, что их вывезли, а?

– И не говори, брат, – облегченно вздохнул Борисов. – Нехай там, за рубежами, теперь летают.

Варя вздрогнула. Кремень-мужик Сергей Александрович изменился в лице.

– Далеко их повезли-то?

– Хрен его знает. Начальству – ему видней…

– А разве ты не начальство? Сам же хвалился!

– Я? Ну… м-да… тоже, конечно, начальство. Всех снабжать всем – это какой же ум нужен!

– Так, значит, тоже должен знать, куда все они поехали.

– Не-а, не знаю, – зевнул Борисов. – Бурдаков раз сказал. Уезжаем, говорит, на новую дислокацию. Куда – не сказал. Будешь разнюхивать, говорит, – пристрелю.

– А когда они выехали?

– Сегодня, в пятнадцать сорок, – без запинки ответил Борисов. – А с нами расплатились и велели тикать подальше.

– На чем они поехали?

– Грузовики. «Уралы». Бортовые, под брезентухой.

– Так и поедут на машинах? До самой границы?

– Всем сказали, что так. На грузовиках. Но я-то, я… я похитрей, чем всякие, буду. Подслушал я… Только ты, парень, не говори никому. Морем они пошли. Из какого-то нашего порта. Отплытие на десять вечера планировали. Так что все, тю-тю! Уплыли осики!

– Из какого порта?

– А хрен его знает. В Суджуке суда не швартуются. Из Туапсе, наверно. Или с Новороссийска.

– Позови лейтенанта, – одними губами велел Сергей Александрович Варе.

Девушка послушно сорвалась с места. Лейтенант ждал ее у входа в гостиную.

– Продолжишь, – коротко велел ему Сергей Александрович. – Пошли, Варя. У нас мало времени.

Телефонный номер он набирал на ходу.

– Вася, «воздух». Порты Туапсе, Новороссийск. Сегодня, около двадцати двух.

Не прощаясь, Сергей Александрович нажал на «отбой». Варя заметила, что пальцы его подрагивают.

– «Воздух» – это значит…

– «Очень срочно, особая важность».

– А если… если у Борисова – ложная память? Такое ведь бывает. Нафантазировал – и теперь вроде бы признается…

Сергей Александрович только зубами скрипнул.

Телефон зазвонил на исходе пятой минуты.

– Так… так… два? Отлично… Двадцать сорок – не подходит. Двадцать два семнадцать? Туапсе? «Глория»? Либерийский флаг? Порт назначения – Трабзон? Молоток, Василий. Вырастешь – кувалдой будешь.

Сергей Александрович снова набрал номер:

– «Воздух». «Глория», либерийский флаг, в двадцать два семнадцать пароход вышел из Туапсе. Курс предположительно – на Трабзон.

За два километра от дома Борисова, в самом центре поселка Абрикосово, в частной гостинице, Саня спал беспробудным сном, раскинувшись на кровати.

…Три часа назад его подвез сюда милицейский «уазик».

Разговор с милиционерами, явившимися в подсобку кафе «Анютины глазки», вышел коротким:

– Жилье стационарное есть?

– Есть.

– Здесь, в Абрикосове?

– Да.

– Тогда в машину, быстро. Велено очистить побережье.

Так и развезли всю компанию, собравшуюся в подсобке. Влюбленную парочку доставили на турбазу, толстяка – в санаторий, Ларика – к бабушке, участливую официантку – на квартиру, а Саню – в гостиницу.

Хозяйка отельчика встретила Саню с неприкрытой радостью старой сплетницы.

– Твоя-то голубка! Тю-тю!.. Улетела!

– Какая голубка? Куда улетела? – пробормотал Саня.

Он ничего не понимал – тем более что внутри бултыхалось не менее пол-литра дагестанского коньяка. Когда стало очевидно, что, осажденный осами-убийцами, он надолго застрял в кафешной подсобке, Саня решил-таки по случаю вынужденного ничегонеделанья оскоромиться. Вместе с шумным мужиком из Ставрополя и влюбленным парнем решили подлечить нервишки: благо, барменша обещала полную халяву. Сама подавальщица от мужчин тоже не отставала – да и влюбленная девушка скрасила вынужденное затворничество парой-тройкой стопок. Один лишь Лариосик из всей команды сохранил трезвую голову на плечах – потому, собственно, услыхал доносившиеся снаружи крики милиционеров.

– … Загулял, брат, – с удовольствием констатировала хозяйка гостиницы, вглядевшись в Саню. – Это ты зря-а-а! Я же говорю: только ты ушел – мужик к твоей явился. Представительный такой! На «Волге» приехал. С шофером. И сразу в номер к твоей – шмыг. И заперлись они там. И не выходили никуда – часов, наверно, пять не выходили. Понял?

– Н-да? – буркнул Саня.

Хозяйка, видать, ожидала от него совсем иной, более острой реакции и обиделась:

– Да ты что, не веришь, что ль? Вон его машина стоит. «Волга»! С шофером!

– Ну и ладно. Ключ-то она от номера оставила?

– Оставить-то оставила. Да только ты знаешь, на чем она отсюда уехала?

– Ну?

– Улетела она! На вертолете! Улетела!

– Да?

– Сел сюда, прямо на площадь, вертолет. А из него – мужики! Так и посыпались. С автоматами! Мощные, не хуже твоего Шварценеггера! И – сюда. И – в номер к ней! И взяли этих голубков – твою-то да ейного мущщину под белы рученьки – и бегом их в вертолет. И – тр-р-р! – улетели. Поминай как звали!

– Ладно. Спасибо. Я все понял. Давайте ключ.

Саня пошкандыбал по крутой лестнице в номер. Сейчас вертолет, приземлившийся на площадь перед гостиницей, казался ему вполне логичным продолжением дня. Дня, в котором огромные осы, словно оккупанты, хозяйничали в курортном поселке – а люди скрывались по домам и убежищам.

И еще он думал, что Варвара и вправду оказалась, как он и предполагал, важной птицей.

Птицей, которая летает на вертолете.

А потом он рухнул прямо в штанах на кровать, в его мозгу пронеслись осы… вертолет… разлитое по столу мороженое… брезентовые грузовики… Потом проявилась четкая и здравая мысль: «Надо хорошенько выспаться. Завтра у меня здесь, в Абрикосове, будут важные дела».

А еще через минуту он спал.

Андрей Евгеньевич Смоляков сидел в кабинете местного отдела ФСБ. Левую руку пристегнули ему наручником к батарейной трубе.

Напротив, за столом, под сенью портрета Дзержинского, расположились двое. Оба, как на подбор, – в белых рубашечках с короткими рукавами. Один постарше, другой – помоложе. Оба неместные, во всяком случае, ни одного из них Смоляков знать не знал. И оба непрерывно задавали ему вопросы. И когда смолкал один, тут же вступал второй.

– Гражданин Смоляков! Ваша фирма осуществляет поставки мясопродуктов в Подмосковье?

– Да. Осуществляет.

– Вы поставляли в Москву продукты прошлым летом?

– Да.

– Это происходило постоянно? Или это была разовая поставка?

– Разовая.

– Разовая? Тогда припомните: когда это конкретно было?

– В начале августа прошлого года. Точнее не помню. Впрочем, по этому поводу есть бумаги в милиции, можете уточнить конкретную дату.

– Почему – в милиции? – тут же включился другой.

– Потому что меня тогда ограбили. Точнее, ограбили рефрижератор, на котором перевозилось мясо.

– Когда ограбили? Где?

– Я уже говорил: когда конкретно – я не помню. А где… Здесь, в нашем районе. Неподалеку от Абрикосова. Фуру тормознул гаишник. Не на посту – просто стоял на дороге. Под деревом. Рядом с милицейской машиной. Ну, а дальше… Шоферу дали по башке, экспедитору – тоже. Фуру отогнали в яблоневый сад. Перегрузили товар.

– Милиция нашла грабителей?

– Нет. Но, по-моему, не особо искала.

– А вы лично? По своим каналам?

– У вас же есть здесь свои каналы, – подключился второй.

– Я – тоже нет. Не нашел.

– А у вас имеются подозрения: что это было? Наезд конкурентов? Обычный грабеж?

– Да, – усмехнулся Смоляков. – У меня есть подозрения.

– Ваша фамилия, имя, отчество?

– Сурков Иван Сергеевич.

– Год рождения?

– Тысяча девятьсот тридцать пятый.

– Национальность?

– Русский я.

– Кем работаете?

– Пенсионер.

– Место регистрации?

– Москва.

– А на даче гражданина Смолякова – как вы оказались?

– Сторож я. Дачу ему сторожу. Участок.

– Вы знакомы с гражданином Смоляковым?

– Ну, как же. Знаком, конечно.

– Часто видитесь?

– Да нет. Нечасто.

– Когда последний раз вы видели гражданина Смолякова?

– Да уж месяца три тому. Четвертый пошел.

– Где?

– Ну, на дачу он сюда приезжал, а то где ж еще… Погостить. На дачу к себе…

– Один?

– Так, не совсем один… С женщинами…

– А как он вам платит, этот Смоляков?

– Да ничего себе платит. Немного, конечно. Но ничего – если считать, что живу я здесь. Квартиру-то я дочке отдал. С зятем…