Репутация - Сара Шепард

– Помнишь, на той неделе был спонсорский бал? – спрашивает он.

Не удержавшись, я прыскаю.

– Ты про тот, с которого я уехала домой и нашла на кухне мертвого мужа?

Патрик сконфуженно оттягивает ворот рубашки и крутит шеей.

– Ну да.

Я смотрю в окно, на копировальную мастерскую, которую сменяет бургерная.

– Я наблюдал за тобой, – продолжает Патрик. – Ты показалась мне… ладно, скажу как есть – ты показалась мне пьяной. – Он на миг складывает руки, прося прощения. – Я тебя не осуждаю. Весь этот вечер был сплошное безумие, и мое появление, догадываюсь, ситуацию не улучшило. Поэтому я сбежал, вообразив, что этим могу облегчить твое положение. Но сейчас я хочу спросить о другом… сколько ты выпила в тот вечер?

В первый момент я чувствую раздражение – ему-то какое до всего этого дело? Он не имеет права лезть в мою жизнь и судить меня. Но вопрос заставляет меня задуматься – я вдруг понимаю, насколько он необычен. Я сижу неподвижно, вперившись в мигающие на приборной доске светодиоды.

– Я выпила там один-единственный мартини – ну, насколько могу помнить. А потом, кажется, странно себя почувствовала.

– С тобой такое часто случается?

К чему он клонит?

– Нет. – Я смотрю на него в упор. Он что же, пытается вычислить, насколько я была пьяна, когда мы целовались в Филадельфии?

– А напиток ты взяла сама – или тебе кто-то его передал?

На скуле у него дергается мускул. Он не отводит взгляда от дороги, но я чувствую, как он замер в ожидании моего ответа.

– А кстати, твоя жена и передала.

И в этот момент меня озаряет – и меня, и его тоже. Патрик выглядит раздавленным. Когда, повернувшись ко мне, он открывает рот, я уже знаю, что он сейчас скажет.

– Линн бросила в тот стакан эмбиен, – тихо говорит Патрик. – Я почти уверен, что тебя из-за этого так развезло.

Несколько секунд в машине тихо, слышен только тихий рокот мотора и шелест шин на дороге. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что чувствовать, – это же подлость. Стыд какой. А в общем, лишнее подтверждение. Я ведь и так знала, что Линн сука.

– Линн сказала тебе – или ты догадался? – спрашиваю я наконец.

– Она упомянула, что подсыпала кое-кому снотворное, но не сказала кому. Но догадаться было нетрудно. – Машина снова тормозит на светофоре, и он поворачивается ко мне с таким простодушным видом, что сердце у меня щемит. – Она сошла с ума, Кит. В ней всегда было что-то такое, ненормальное. – Сглотнув, он вздрагивает всем телом. – Она же могла тебя убить.

– Подожди минутку. – У меня останавливается сердце. – Ты думаешь, Линн знает про… нас?

Патрик отрицательно мотает головой.

– Сомневаюсь.

– Но ты не уверен. Она могла узнать. Могла догадаться даже на балу. Она же могла причинить вред не только мне в тот вечер.

Поняв, о чем я подумала, он расширяет глаза.

– Ты подозреваешь, что она могла зарезать твоего мужа, чтобы отомстить? – Он проводит рукой по волосам. – Боже. Об этом я и не подумал.

Мы попадаем в зеленую волну – три зеленых светофора подряд. Я даже почти хочу, чтобы убийцей оказалась Линн – пусть бы ее отправили в тюрьму. Правосудие свершилось бы. И Патрик оказался бы свободен – при мысли об этом я чувствую себя ужасно подлой.

Наконец, Патрик тормозит и сворачивает на парковку. Прошло пять минут с тех пор, как мы сели в машину – он обещал, что не задержит меня дольше, и не нарушил слова. Я растеряна. Видимо, я неверно истолковала его намерения. На самом деле он просто хотел меня предупредить.

Патрик сует руку в боковой карман на двери машины и вынимает небольшой серый пакетик из ювелирного магазина, имя которого я хорошо знаю, но никогда в нем не была.

– Это тебе. Я увидел его и сразу понял, что он должен быть у тебя.

Я отшатываюсь, точно он предложил мне яду.

– Что ты делаешь? Мне не нужны подарки от тебя.

Он кидает пакетик мне на колени.

– Открой. Серьезно. Я не возьму его обратно.

– Это должно принадлежать твоей жене. Твоей семье, – как бы я сейчас ни ненавидела Линн, я не могу отнять у нее мужа.

– Ты так настрадалась, – говорит Патрик. – И я чувствую вину за то, что сотворила Линн. И еще… я несчастлив, Кит. Я чувствую себя несчастным, если на то пошло. Я не могу перестать думать о тебе. О нас.

– Патрик…

Он наклоняется ко мне и смотрит в точности так, как тогда, в баре – с интересом и с тоской. Наверное, следует отодвинуться, но я для этого слишком измучена. Хотя, буду честна, он меня завораживает – его печаль, его желание, то, что его, несомненно, тянет ко мне. И я наклоняюсь ему навстречу. Наши губы встречаются – и больше мне ничего не нужно. Я со стоном прижимаюсь к нему, оглушительно бьется сердце. Когда Патрик отодвигается, я чувствую на лице слезы и не могу это объяснить. Он с тревогой смотрит на мои мокрые щеки, но я поскорее вытираю, смеясь. Я растеряна. Я счастлива. Я сама себя не понимаю.

Когда начинают пищать оба наших телефона, мы обмениваемся скорбными взглядами.

– Пора на работу, – тихо бормочу я. Я уже чувствую боль от того, что мы сейчас расстанемся. По выражению лица Патрика понимаю, что и он чувствует то же самое.

Подбородком он показывает на пакет из ювелирного, все еще лежащий на моих коленях.

– Ну же. Посмотри, что я тебе выбрал.

Я снова пытаюсь протестовать, но Патрик не собирается сдаваться. Медленно я открываю коробочку и ахаю при виде бриллиантов, переливающихся радугой и подмигивающих мне.

– Боже, это потрясающе, – шепчу я. – Почему?

Со счастливой мальчишечьей улыбкой он забирает у меня коробочку и снимает браслет с бархатной подложки. Цепочка очень изящна, а бриллианты безупречны, и их так много.

– Это браслет для королевы. Может быть, ты и правда в родстве с королевской семьей?

Я пытаюсь еще что-то сказать, но слов нет. Неужели наша встреча – это и правда судьба? Могу ли я позволить себе думать об этом?

Я протягиваю к нему руку, но тут же отступаю. Наверное, я слишком тороплюсь. А ведь мне еще предстоит разобраться в своих чувствах к Грегу, привести свои мысли в порядок.

А может, прыгнуть очертя голову?.. А что? Говорят, бог любит троицу.

Так что я снова протягиваю Патрику руку, и он пожимает ее. А потом я кладу голову