Синдром самозванца - Виктор Че

бактерии оказывают серьезное влияние на организм, вплоть до настроения и даже депрессий. Не говоря уже о пищеварении. И если у человека бактерий мало или их состав не очень, то все пойдет по звезде, а если добавить нужных микробчиков, все может наладиться. Жаль, что у Зои опыты происходят через одно место.

— Понимаешь, котик, я как какала, так и какаю, — говорила Зоя мне по телефону. — Но что-то ведь должно было измениться, верно? Однако ничего не поменялось. Они вкачали в меня столько микробиоты, и что? Я могу прислать тебе фотки результата «до» и «после», убедишься сам. Я думаю, и на суде их надо показать, чтобы судья поняла, в какую схему меня затянули! Они самые настоящие преступники! Мы должны их засудить!

Зоя — идеальный клиент, поскольку с ней не работают уговоры. Наоборот: чем сильнее ее отговариваешь, тем сильнее ей хочется доказать миру, что только она права. Я еще раз подробно обрисовал ей перспективы дела и на всякий случай продублировал письмом, в ответ она прислала мне:

«Разнеси их к чертям собачьим, котик».

Ну что же, было бы сказано, будем разносить. Даром что единственный шанс положительного исхода для Зои — если клиника не захочет огласки, согласится вернуть деньги и чутка набросит за беспокойство.

Не считая мелких запросов из юридического бюро, микробиота Зои — все мои профессиональные кейсы в те осенние месяцы. «Дело пилота» закрыто, кто-то что-то должен сделать, чтобы не допустить новых жертв. Кто-то, но не я. Не мое дело, не моя ответственность. Я каждый день просыпался и убеждал себя в этом. Повторял как мантру: «Не мое дело, не моя ответственность, все, что нужно, я сделал». Помогало, но ненадолго, утром я открывал глаза и снова видел подвешенный над головой молот, который вот-вот ударит со всего маху. Я не находил в себе мотивации разобраться в том, что меня беспокоило. Поэтому каждый день мирился с этим чувством, как с неизбежным спутником.

Весь ноябрь мы с Полей встречались то в больнице на консультациях, то в суде на слушаниях по установлению опеки над Жанной и ни разу не оставались наедине, чтобы поговорить. Когда все было сделано и не осталось ничего требующего нашего личного участия, я предложил Полине встретиться. Она отказалась под предлогом большой загрузки, каких-то светских мероприятий, обещанных ею давным-давно. Я не стал настаивать и просто приехал к ней домой.

Она открыла. На ней был серый спортивный костюм, в руках — бокал белого вина с брякающими кубиками льда. За спиной картонные коробки и сумки.

— Уезжаешь? — спросил я.

— Я говорила тебе, что взяла билеты на начало декабря, — ответила Полина.

— Ты насовсем уезжаешь, — понял я. — Больше не вернешься.

Она сделала глоток вина и посторонилась:

— Входи.

Я вошел и увидел, что прав. В прошлом я бывал в ее квартире несколько раз. Однажды мы были здесь вместе с Жанной, приезжали обсуждать создание зарубежных офисов для их галереи. Я помню, что в прихожей висели картины с морскими пейзажами под Айвазовского, а еще какие-то причудливые вещи — кажется африканские маски или деревянные фигуры. Вдоль стен стояли тяжеленные вазы с диковинным сухостоем, на полу лежал модный серо-бежевый ковер, на который Жанна по рассеянности пролила красное вино. Сейчас в квартире осталась только мебель, открытые шкафы зияли пустотой.

— Уже продала? — спросил я.

— Да, — сказала она. — Вместе с мебелью. Вещи начнут вывозить завтра, отправлю в Париж.

— Помощь нужна?

— Ничего не нужно, — сказала Полина. — Спасибо за беспокойство, но все в порядке.

— Полина, но я хочу тебе помочь.

— Мне не нужна помощь.

— Ясно.

— Зачем ты пришел?

Я разозлился. Стоял, как идиот, в тяжелом стареньком, но любимом пуховике, в разношенных зимних кроссовках, с которых грязная жижа текла на ее дорогой молочный паркет, который уже даже не ее, в шапке, сползающей на брови. Свинарь перед хозяйкой. Действительно, зачем я приехал? Прояснить что? Увидеть себя со стороны вот в эту минуту?

— Честно сказать, не знаю зачем, — ответил я и стянул шапку, чтобы стало чуть-чуть легче.

— Ну, тогда пока, — сказала Полина и сделала глоток вина. В ее глазах царило безмятежное спокойствие.

Я развернулся и вышел. Хотел уйти не оборачиваясь, но остановился, уже там, по другую сторону порога, и спросил:

— Это из-за Жанны?

Она придержала тяжелую дверь и сказала:

— Витя, будь осторожен.

В декабре я ударился в работу.

Каждый день ходил в бюро, принимал посетителей с утра и до позднего вечера.

Если я оставался один, то неизбежно приходил к выводу: непонятно, что делать с содержимым коробки из-под обуви в моей ванной, со своими чувствами к Полине и тревогой по «Делу пилота». Эти проблемы изнуряли меня, но как их разрешить — я тоже не знал. Вариантов было три: ждать, когда все само остынет, залезть по уши в каждый из вопросов и не вылезать, пока не пойму, в чем же там дело, или смириться и отпустить. Разница между первым и третьим вариантами вроде бы невелика, но все же есть — в первом случае не будет смирения. А мне оно было нужно. Я не хотел, чтобы через какое-то время все снова всколыхнулось с неизведанной силой. Нужно смириться, но не получалось. Не так-то просто «взять и выключить», как обещают нам популярные психологи в видосиках на ютубе.

Кажется, в этом мире вообще ничего не получается так, как я хочу.

Кстати, по иску о микробиоте Зои.

Суд его принял и назначил судебное заседание. Я выстроил стратегию, тщательно подготовился и даже привлек эксперта для процесса — благо у Зои бюджет неограниченный. Перед слушанием эксперт мне сказал:

— Мне на самом деле очень неловко выступать в суде на вашей стороне. Вы вроде как пытаетесь доказать, что клиника шарлатанит методику. Но исследования микробиоты очень перспективные. Ученые-микробиологи по всему миру уже признали, что кишечник и набор бактерий в нем есть самостоятельный орган человека, регулирующий не только ЖКТ, но и иммунитет, эндокринные процессы, психологическое здоровье человека и еще кучу всего. Проще сказать, на что они не влияют. Видов бактерий очень много, их колонии разнообразны, и пока нет доступных для нас данных, какой набор бактерий микробиоты обеспечит человеку здоровую и счастливую жизнь. Та процедура, которой подверглась ваша доверительница, — это околонаучная история, но проблема в том, что ребята взяли известные факты и применили их без научно доказанного эффекта. Они сделали это поспешно, на словах пообещали результаты, которые исследованиями не подтверждены. Вот в такой линии я выступать