Лариса Соболева - Фрейд и его госпожа

Он перестал жевать, вытаращил глаза, прошепелявив:

– Ш ума шошла!

– Не сошла. Ну, сам подумай, как их можно в детский дом отдать? Они же тепличные, привыкли к опеке, заботе… Но точно я еще не решила, то есть храбрости не набралась. Допустим, жить мне есть где, но детей надо кормить, одевать, учить… Я не уверена, что справлюсь, а с другой стороны, бросить их я тоже не могу.

– Ты еще хорошенечко подумай, Марианна, – дал совет Шурик. – Это действительно трудно, их же четверо. Ну, ладно, теперь моя очередь. Хочешь, открою тайну?

– Страшную? – шутливо спросила она. – Давай, я обожаю тайны.

– Я – гений!

– Ха-ха-ха!.. Ой, Шурик!.. Нет, я не сомневалась в тебе, но звучит это смешно.

– Если я тебе расскажу кое-что интересное, сама будешь убеждать меня, что я гений. Вот ты расхваливала Викентия: какой он умный, все распутал. В корне неверно! Путаницу распутал я, поэтому Полину задержали, а твой Кент лишь принял плоды моего ума, но лавры забрал себе. Ладно, я нежадный, пускай берет… Налей мне еще чайку, только покрепче.

С материнской улыбкой, поглядывая на него с нежностью, Марианна налила в чашку заварки, разбавила кипятком, подала ему блюдце с дольками лимона:

– Лимончик свежий положить?

– Клади, – разрешил он ей ухаживать за ним.

– Не хвастай Шурик, Полину и я раскусила, правда, в последний момент.

– А я – давно! Ты – на эмоциональном уровне, а я – при помощи своего серого вещества. Когда Нонна Валерьевна утонула, я сразу заподозрил, что ее…

– Утопили, ты говорил. – Вдруг у нее вытянулось лицо. – Что, правда, утопили?! Как? Полина призналась?!

– Полина ни в чем не признается, у нее… как это… нечто вроде аутизма. Сидит, ни с кем в камере не разговаривает, молчит, вообще ни слова не говорит.

– Я думаю, она очень нездорова, – пожалела ее Марианна.

– Ранее она не обследовалась, – долдонил доктор, – на учете не состояла ни у психиатра, ни у невропатолога, вы это выяснили. А лица, обнаружившие признаки психоза при амбулаторном освидетельствовании, которого еще не было, кстати говоря, но до этого не получавшие психиатрической помощи, нуждаются в стационарном обследовании. Стационарная экспертиза необходима при трудностях дифференциальной диагностики и определении степени тяжести психических изменений, которые, без сомнения, есть. А вы хотите, чтоб я вот так с ходу сказал, где у нее слабое место.

– То есть психушка? – уточнил Викентий. – Никогда бы не подумал, она достаточно здравая…

– Умная, – дал свою оценку Шурик. – Милая и обаятельная… э… на наш взгляд. Адекватная.

– Вот-вот, – закивал он. – Адекватная до того, что не знаешь, с какого края к ней подступиться и как ее выжать, а вы говорите – психушка.

– Тут нет ничего запредельного: страдающие навязчивыми состояниями люди часто интеллектуально одарены выше среднего уровня, энергичны, развиты, упрямы, корректны, культурны. Но импульсы, которые больной чувствует в себе, по большей части имеют самое страшное содержание, типа попыток к совершению тяжких преступлений. Представьте, сколько надо потратить сил и времени, чтобы разобраться в противоречивом сочетании свойств характера и симптомов болезни.

– Какие противоречия, что вы мне тут мозги парите? – зафыркал Викентий. – Выдумали тоже: корректна, культурна, но с симптомами психопатки!

– Грубо, тем не менее точно, – усмехнулся доктор. – Но вы ошибаетесь, это не я выдумал, я ни при чем, это дедушка Фрейд…

– Ау, Шурик, ты где? – заглядывая в лицо задумавшемуся Шурику, тихо, чтоб не испугать, и со смешком спросила Марианна.

– Я мысль ловил. Короче, каким образом утопили Нонну Валерьевну, даже твой Викентий пока не знает, и я – тоже. Но! Я и сейчас настаиваю: ее именно утопили. В общем, не буду рассказывать все последовательно, ты и так в курсе, а коснусь лишь некоторых аспектов данного дела. Это – телефон Кирилла Андреевича, – поднял он указательный палец, – само собой, убийство Зойки и еще похищение Яном собственной дочери.

– Но Ян же ни при чем?

– Так дело и не в нем, а в том, как он обнаружил место, где Полина прятала Арину, – улыбнулся Шурик. – Пожалуй, про телефон я выброшу, и без него все будет понятно. Значит, смотри, какая штука. У меня память… в детстве мальчика Шурика называли вундеркиндом. Да, я такой и был, все запоминал, а потом как выдам – родители в обмороке, но это качество потом очень помогло мне в учебе. Я запоминаю и диалоги, если они важные. Когда мы нашли убитую Зойку, я сразу понял: кто-то из вас троих «погладил» ее камешком по голове, потому что накануне я поделился с вами своими подозрениями, а на другой день Зойка – уже труп. А при обыске трупа обнаружили два телефона – Зойкин и Кирилла Андреевича. Но есть одна деталь: двум человекам я говорил о ней – тебе и Полине. Тебе я сказал, что в Никищихе живет некая Зойка у тетки Вари, а Полину я возил туда на опознание, она узнала точный адрес и видела первую жену брата, значит…

– Полина ее убила.

– Ты догадливая. Но нужно было подтверждение, что убийца живет в этом доме, и тут мне помогла анонимка. Помнишь, в ней были наклеены буквы и слоги, но имя Тамара было вырезано явно из книги, причем полностью? Отыскать, откуда были вырезаны слоги, невозможно, а вот имя, встречающееся нечасто в литературе, – возможно. Я полез в вашу библиотеку, нашел «Демона» Лермонтова, а там три раза было вырезано это имя. Это уже улика, одновременно и подтверждение, что зло таилось в доме. Я начал в сотый раз вспоминать диалоги: что, когда, кем и при ком было сказано в первый раз. Мне ведь уже многое удалось узнать. Теперь – Аришка. Яну кто-то позвонил и сказал, что Полина каждый месяц высылает на содержание Ариши деньги.

– Я помню, Викентий сказал, что люди Яна следили за Полиной, когда она заполняла бланк, и подсмотрели адрес. Только никак не пойму, Шурик, какое отношение имеет история Ариши к этим убийствам?

– Ой, да я сейчас объясню, это же просто, как веник! Видишь ли, то, что Полина именно отправляет деньги, знали два человека: Кирилл Андреевич и ты, больше никто. Он узнал давно, как только его сестра поселилась здесь, ты – недавно. Элементарная логика подсказывает, что Кирилл Андреевич позвонить Яну не мог – не только потому, что он тогда сидел в тюрьме, просто если бы он хотел, то сделал бы это много раньше. Значит… остаешься ты.

– Хорошо, хорошо, – поднял ладони вверх Викентий, расхаживая по кабинету как по своей собственной территории. – К черту все эти частности. Скажите, как нам быть? Мотива нет…

– Мотив всегда есть, – возразил доктор. – Он может быть заложен в подсознании, а не на первом плане.

– У нас нет и доказательств! Но есть же просчеты, указывающие на нее, вы их знаете. Как нам действовать, учитывая все сложности с противоречиями, чтобы добиться от нее признания?

– Полагаю, обманным путем. Она не поведется даже на косвенные вопросы, те процессы, которые происходят в ней и содержат смысл симптомов, одновременно оберегают ее от вмешательства извне. Одним словом, инстинкт самосохранения у таких людей выше, чем у обычных граждан. У них звериная выживаемость. Создайте непринужденную обстановку, при которой она будет чувствовать себя в полной безопасности, уведите ее от нее, а в самый ослабленный момент выдайте ошибки. Но не указывая перстом: мол, это ты, она сама должна догадаться, кого имеете в виду…

Ух, как вытаращила глаза Марианна! А в них полнейшее непонимание того, что сказал Шурик, но она после паузы сформулировала:

– Хочешь сказать, что Полину ее мужу сдала я?!

– Уже сказал, – невинно улыбнулся Шурик. – Вот от этой печки я и плясал. Потом я вспомнил, что рассказал тебе о Зойке задолго до того, как ее увидела Полина. У тебя было время съездить туда и узнать, где она живет, как выглядит.

– Да ерунда все эти твои умствования вместе с выводами!

– Нет, не ерунда, – заспорил Шурик. – Все-таки мне придется коснуться телефона, Марианна! Он выплыл только накануне убийства Зойки, а назавтра телефон оказался уже в кармане трупа. Сейчас уже точно можно исключить Антона. Оставались ты и Полина. И опять – но! Если Полина отправляла Антону эсэмэски с угрозами, то зачем же ей сообщать нам, что отправлены они с утерянной трубки брата? А ведь она сказала: это номер Кирилла, так? Ей было выгоднее, чтобы Викентий потратил кучу времени на выяснения: чей это телефон, куда он делся, кто мог его взять? И никаких гарантий, что правда прояснилась бы. Итак, для тебя получилось отличное стечение обстоятельств: я, такой лопух, выложил вам о своих подозрениях насчет Зойки, а Полина помнила наизусть номер брата. Тебе нужно было избавиться от телефона, но не для того же ты его украла, чтобы просто выкинуть в речку? Трубка Кирилла Андреевича должна была сыграть важную роль, а точнее – все запутать. Поскольку Викентий собирался сделать обыск у Зойки, участь ее была решена. Думаю, не все складывалось так, как тебе хотелось, поэтому Зойка стала для тебя палочкой-выручалочкой. Потом этой «выручалочкой» стал Ян, ведь в милиции нередки ошибки и за чужое преступление, случается, отдуваются невиновные люди. А теперь скажи, разве я не гений?